Идущие в ночь
Шрифт:
Но человек был опытным бойцом, а я — нет. Сишар извернулся так, что я оказалась внизу, и взмахнул ножом. Стальное остриё летело мне прямо в глаз. В последний миг я увернулась, и нож вспорол мне кожу над глазом, а потом ударил в висок. Хрустнула кость. Я не почувствовала боли — только слепящую ненависть.
И синий вечер для меня померк.
Назавтра, когда я очнулась целой и невредимой, Сишара в нашем доме не было.
В тот же день Беш стал учить меня нападать на человека.
Я пришла в себя, стоя на коленях и привалившись лбом к гладкому камню. На джерховом рисунке снова ничего нельзя было разобрать.
Я потёрла висок привычным жестом. Ну вот, теперь я знаю о себе всё. И мне не в чем упрекнуть того зверя, которым я была девять кругов назад. Разве что в том, что он не сумел прикончить Сишара.
Тури-человек тоже бросилась бы на южанина — и, надо полагать, с гораздо меньшим толком. Хотя той девчонке, которой я была девять кругов назад, полосатый котёнок был незнаком. Он не оставил следа в моей человеческой памяти, в памяти четтанских дней.
— Бедный безымянный котёнок… — пробормотала я. И поправила метательные ножи в наручах.
Вполне возможно, Сишара уже нет под солнцами. Но если он ещё жив, я его найду. И неважно, встретимся мы с ним синим днём или красным. Я — это всегда я.
За спиной у меня зашуршало. Это Корняга пытался самостоятельно слезть с коня. Он висел на стремени и был похож на запутавшееся в упряжи воронье гнездо. Только вороньи гнёзда не дрыгают ветками.
Я подошла к Ветру, молча пересадила корневика себе на плечо, подтянула подпругу и вскочила в седло.
— Вперёд, Ветер!
Второй из хорингских путевых Знаков остался позади. Жеребец нёсся вскачь по равнине, и поднявшийся Четтан снова грел мне макушку.
— Что ты делала столько времени у этого камня? — нарушил молчание Корняга. — Одинец вот тоже вчера на него смотрел. То с одного бока заглядывал, то с другого. Ползал вокруг и смотрел попеременно.
— А ты, что ли, ничего там не видишь? — удивилась я.
— Ничего, — проскрипел Корняга. — Камень и камень.
Вот так штука! Оказывается, хорингские картинки не всем видны. Если пенёк не врёт, конечно. Корняге соврать проще, чем собаке гавкнуть.
И тут я вспомнила, что давно хотела кое-что спросить у корневика, но никак не получалось. Не до того было. Почему-то всегда находились дела поважнее.
Неутомимый Ветер мчал нас на запад — туда, где светлая У-Наринна сияла над миром, как путеводный костёр. Завтра, то есть на следующие сутки, мы будем в Каменном лесу. Прямо сейчас нам никто и ничто не угрожало. Плоская, как крыша хадасского дома, равнина просматривалась до самого горизонта, и только там, на самом горизонте, я увидела тёмное пятно и ощутила присутствие живых существ. Равнину пересекал табун диких лошадей. Или стадо тегланов.
В общем, если я хочу добиться от лживого пенька некоторых фактов, то сейчас — самое время. Я обернулась к Корняге.
— Значит, говоришь, демон с тебя в уплату за провоз магический сосуд стребовал? — обманчиво-невинным тоном поинтересовалась я.
— Да-а, — жалобно скрипнул Корняга. — Стребовал. Мерзавец!
— И правильно сделал, — рассудительно сказала я. — За всё надо платить. А, Корняга? Понимаешь, к чему это я, милый пень?
— Не понимаю, — проскрипел корневик.
— Понима-аешь, — протянула я. — Ещё как понимаешь. Вот что: либо ты сейчас ответишь на мои вопросы — причём правдиво! — либо я
тебя ссажу с коня. И будешь ты отсюда до обитаемых земель добираться своим ходом, или, если захочешь, укореняться прямо здесь. Мне без разницы. Ну?Корняга душераздирающе вздохнул. Потом ещё раз вздохнул. А потом тихонько сказал:
— Отвечу…
Я усмехнулась себе под нос. Первый шаг в разговоре мы сделали в мою сторону. Пойдём дальше.
— Для начала скажи, случайно ты мне в юбенском лесу подвернулся или не случайно? Только правду!
— Не случайно, — проскрипел пенёк. — Меня чародей нанял, чтобы я вас вывел на засаду.
Тёмное небо! Я так и подпрыгнула в седле.
— Какой чародей?!
— Не знаю, я его прежде не встречал, — с запинкой ответил Корняга.
— Ну… сильный чародей. Умелый. Имя ему — Ассанг.
— Ассанг? — недоверчиво повторила я. — А ты не врёшь? И не путаешь? Может, это был Аншан? Или Седракс?
Других чародеев я не знала. Хотя, чем джерх не шутит — может, это был Лю? Только зачем бы ему отправлять нас навстречу разбойникам?
— Нет, — упрямо сказал Корняга. — Ассанг.
— Ладно, — я решила оставить пока этот вопрос, но тут меня осенило: — А как он выглядел, твой Ассанг? Старый или молодой?
— Вроде молодой, — раздумчиво проскрипел корневик. — Больше трёхсот кругов ему с виду не дашь. Я вообще-то в возрасте чародеев плохо разбираюсь.
Тьма и демоны! Славно пенёк меня уел. Каков вопрос — таков ответ…
Значит, в раскладке сил присутствует ещё один чародей по имени Ассанг. Непонятного возраста, невыясненной внешности и с неизвестными намерениями.
— А зачем он хотел навести нас на засаду?
— Чтобы вы забрали у разбойников ножны, — сказал Корняга. — Потому что Опережающий служит лишь тому, кто взял его в бою.
Я вдруг взъярилась.
— Ах ты, мерзкая деревяшка! Ты всё это знал — и молчал?! И про меч знал, и про Каменный лес?
Я завела руку за плечо, ухватила Корнягу за корешки, как шкодливого щенка, и вытащила его из-за спины.
— Не сердись, Тури, — взмолился пенёк и зыркнул на меня чёрными бусинками глаз. — Одно я знал, про другое догадывался, а про третье мне и сейчас ничего не известно. Про меч мне Панч уже потом рассказал.
— Панч?
— Разбойничий колдун, который в Сунарре остался, — торопливо подсказал Корняга.
Я вздохнула. Значит, неведомый Ассанг хотел, чтобы у нас оказался Опережающий. Магический меч, который принимает разные облики, и неизменно оказывается в руке хозяина, когда он нужен… Стоп, я-то это откуда знаю?
Да как-то сложилось само собой по мелочам. Хорингская надпись на оковке ножен, слова Рудного Стража… Разбойничий меч, который выпал из руки владельца к моим ногам во время драки в сунаррской таверне. И чьи-то мысли, вписанные между моих собственных. Чьи? Невольно подслушанные размышления Одинца? Или подсказка далёкого Лю? Ох, странные вещи творятся нынче в моей голове. Всё это магия, будь она неладна.
Стадо тегланов, которое тёмным пятнышком маячило на горизонте, тем временем оказалось прямо перед нами. Ветер, не сбавляя хода, на всём скаку врезался в него. Тегланы с возмущённым визгом бросились в разные стороны. Корневик, который всё ещё болтался у меня в руке, пискнул и зажмурился. Я опустила его на луку седла перед собой.