Чтение онлайн

— Как же ты так? Почему ты его подпустил? — бормотал я, одновременно расстёгивая крепления брони. — Почему ты позволил ему выстрелить? Ведь я же говорил — будь начеку!

Брюшная пластина отвалилась в сторону, открылась чёрная ткань «поддоспешника», липкая от крови, с огромной дырой. В нос мне ударил скверный запах, говорящий о том, что прошедшая через тело мальчишки пуля разворотила кишки. Я вытащил нож и стал резать ткань, чтобы обнажить рану, открыть тело, к которому можно приложить аптечку.

Колючий кашлянул и поднял голову, серые глаза были полны боли, но смотрели серьёзно

— Я не смог… — сказал он. — Не сумел нажать курок… он так похож на тебя, даже улыбка та же… рука дрогнула…

Я сжал челюсти так, что хрустнули зубы, а перед глазами потемнело.

— Молчи! Не трать силы зря! — вмешался Синдбад и приложил аптечку к бледной коже Колючего.

Чуть ниже сердца, туда, где был чистый, не забрызганный кровью участок.

Аптечка пискнула, показывая, что начала работу, а через несколько мгновений издала длинную пронзительную трель, сообщающую, что приборчик отказывается что-либо делать.

— Не может быть… — прошептал я. — Попробуй ещё раз!

— Бесполезно. — Лицо Синдбада было по-настоящему чёрным, словно он превратился в негра.

— Нет! Попробуй ещё! — Я понимал, что веду себя глупо, но остановиться не мог.

Вот она, обратная сторона того, что у тебя есть друзья — ты рискуешь потерять одного из них.

— Я не смог… — повторил Колючий. — Он так похож на тебя… но ничего… Бог всё видит… и каждому воздастся по вере его… я понимаю, что обречён… сейчас я… мы ещё увидимся, прощайте…

— Стой! Нет! — воскликнул я, понимая, что собрался делать мальчишка — отдать приказ главному и метаболическому имплантам, чтобы они запустили программу эвтаназии.

— Это его право, — сказал Синдбад, и я понял, что он прав.

— Прощай, Колючий, — проговорил я. — Передавай от меня привет ангелам.

Насмешка — стена, за которой можно укрыться от режущей душу боли.

Он улыбнулся, показывая, что услышал, лицо его сделалось строгим, серьёзным и застыло.

— Всё. — Синдбад осторожно протянул ладонь и закрыл Колючему глаза.

— Всё, — повторил я, чувствуя, как горечь потери мешается в душе с опаляющей яростью. — Если раньше я гнался за этим мерзавцем только ради себя, то теперь я буду преследовать его ещё и для того, чтобы отомстить. Лучше бы дубль выстрелил себе в голову.

Я аккуратно разогнул ещё тёплые пальцы мальчишки и вынул из них «мегеру», затем мы избавили Колючего от подсумков и рюкзака. Похороны по обычаю Пятизонья: погибшему соратнику — почтение, а живым — то, что может им пригодиться; какой толк, если оружие и припасы уйдут в могилу?

Затем мы постояли немного, и я бросил на тело плазменную гранату с замедлителем. Через положенные семь секунд раздался взрыв, и неистовое пламя обратило труп в пепел, заставило корчиться ветви металлических кустов, оплывать, покрываться громадными «слезами» стены из автонов.

И в этот момент мне было плевать на боль Лабиринта или того, кто им управлял.

10 февраля

Выждав, пока закончится приступ звукоизвержения, мы отправились дальше,

Особого представления о том, куда именно идти, у нас не имелось, и поэтому мы просто шагали, надеясь, что рано или поздно один из коридоров приведёт нас к выходу. Никто не преграждал нам дороги, ловушки, встречавшиеся в залах и комнатах, можно было легко обойти, но уверенности в том, что мы не бродим по кругу, не было.

Несколько раз я поймал себя на том, что оглядываюсь, пытаюсь увидеть, где наш третий спутник, где Колючий. Похоже, за несколько дней, что мы провели в одной команде, я успел привыкнуть и даже привязаться к нему.

Бывает же такое!

Из лиц, постоянно мелькавших перед глазами в детдоме, из парней, с которыми я дрался, мирился, учился, хулиганил на протяжении почти двенадцати лет, ни одно не запало в душу. Я забыл их через год после того, как поступил в университет и окунулся в то, что можно было с полным основанием назвать жизнью, а с беглым праведником, я это знал, так не выйдет.

— Эй, ты чего? — воскликнул за моей спиной Синдбад, и я понял, что позорно задумался и едва не врезался в стенку.

— Замечтался немного, — угрюмо ответил я и свернул в коридор, то ли как две капли воды похожий на тот, что мы проходили полчаса назад, то ли тот же самый.

Если верить главному импланту, мы прошли на северо-восток уже километров пять и даже пересекли речку Коваши. Небо над нами потихоньку темнело, намекая на приближение вечера, усиливался ветер, обещая превратить снегопад в метель.

Я свернул, и в следующее мгновение мне показалось, что у меня что-то с глазами: стены коридора раздвоились, поплыли. Я сделал попытку моргнуть, но обнаружил, что веки меня не слушаются, и понял, что вот он, очередной коннект. Что просто дубль сейчас тащится по такому же тоннелю, по которому идём мы, и я вижу окружающее одновременно и его, и своими глазами.

И я испугался — не за себя, не за то, что могу повредиться рассудком или навеки остаться в вышедшем из «Мультипликатора» теле. Нет, мне стало страшно за Синдбада — вот, сейчас дубль заставит меня развернуться, поднять «мегеру» и нажать на сенсор.

Грохот, разлетаются ошметки тела, куски бронекостюма, и я остаюсь один посреди Лабиринта.

«Нет, сволочь, — подумал я, — так легко я не дамся».

И я начал бороться — напрягся изо всех сил, чтобы вернуть контроль над собственным телом, не позволить копии, демону, идеальному отражению повелевать им. И то ли это сыграло роль, то ли всё пошло бы так же в любом случае, но я услышал сдвоенный щелчок внутри черепа и понял, что чётко «вижу» Лабиринт.

Чтобы понять, какую форму имеет то или иное тело, нужно посмотреть на него в двух ракурсах, а то можно принять пирамиду за куб, а шар за диск. И на какой-то момент у меня появились эти два ракурса — два основных импланта, из которых я мог с одинаковой лёгкостью считывать информацию.

Наверное, это было похоже на ясновидение, а ещё немного напоминало форс-режим: передо мной развернулись километры сплетённых из автонов стен, десятки ловушек и поворотов, и я мог обозреть их все, просчитать путь ко входу и выходу, узнать, где находится дубль, и где мы…