Идеальное Дело
Шрифт:
Джина нападала на мужское население в моем лице (впрочем, уже не так агрессивно, как поначалу), а я шутливо отстаивал права мужчин. Лина увлеклась разговором с Хобом о рыбалке, а веселушка Лия успевала вставлять ехидные замечания как в тему рыболовства, так и в полемику об эмансипации. Пока приносили еду, мы успели приговорить первую бутылку. Вино оказалось отменным, и мы заказали вторую. Стол ломился от яств, вторая бутылка улетела быстрее, чем первая, и пришел черед третьей. Ну и так далее…
В разгар веселья я встал из-за стола и, выйдя в коридор, поймал нашего официанта. Мы с ним немного пошептались, он хитро подмигнул и сделал такое выражение
Я вернулся за столик в отличном расположении духа (до этого момента ситуация мне не нравилась) и включился в общее веселье. Компания разогрелась до нужного градуса, и в ход пошли веселые истории и анекдоты. Сначала блистал Хоб, рассказывая рыбацкие байки, в которые периодически вставляла веские замечания Лина. Потом Лия начала увлекательное повествование об интригах высшего света Оргбурга и своем в нем непосредственном живом участии. Гоблинка оказалась знатной проказницей и интриганкой, и я бы не хотел попасть в круг ее противников. Затем Джина начала свой веселый и ужасный рассказ о том, как она учила неотесанных чурбанов мужского рода (иногда предупреждающе поглядывая в мою сторону) относиться уважительно к женскому населению. Компания немного заскучала, и тут пришла моя очередь.
Рассказав для затравки пару веселых бородатых анекдотов (хорошо, что для мира Ворк они новые и интересные), я заставил нашу компанию плакать от смеха. Мой компаньон издавал звуки, чем-то напоминающие кваканье целого болота жаб в осенний дождь, хорошенькая гоблинка-вампирчик шипела, как веселая змеюка, оркитянка с большими клыками ржала, как породистая кобылица, и даже борец за женское равноправие звенела на всю таверну хорошо поставленным смехом прирожденного оратора. Ощутив всеобщее внимание, я разошелся не на шутку, почувствовал себя эдаким орлом вдохновения, парящим над вершиной утеса счастья, готовым в любой момент броситься в огнедышащую магму любви… Что-то меня опять понесло. Одним словом, я много шутил.
Все хорошее рано или поздно заканчивается – закончилось и наше веселое застолье. Хоб попытался поучаствовать в оплате банкета, но девушки скорчили такие физиономии, что он тут же испуганно замолчал. Подозвав официанта, наши собутыльницы (было выпито не меньше десяти бутылок вина – как их назвать-то иначе?) попросили озвучить сумму счета.
– С вас пять серебра, – невинно произнес официант, вызвав у всех за столом (кроме меня) шоковое состояние.
– Сколько?!! – хором поинтересовались девушки и гоблин.
– Пять монет серебра, – терпеливо произнес тролль, потом хитро прищурился и добавил: – А впрочем, если эта сумма чересчур велика, то можно поговорить о еще большей скидке в честь рыболовного рекорда.
– Да каждая бутылка вина стоит пять золотых! – возмутилась Джина, напряженно выискивая в ситуации ущемление женского равноправия.
– Скидки от заведения в честь рекорда, – непринужденно выдал официант заготовленную фразочку, поглядев на феминистку честнейшими глазами прожженного плута.
Признаюсь – это было моих рук дело. Ну не могу я позволить девушкам платить за меня где бы то ни было – чувствую ужасный дискомфорт. А собственное спокойствие дорогого стоит, да и не в деньгах счастье, в конце-то
концов. Впрочем, кроме Джины, никто особо долго не возмущался, а Лия так быстренько достала золотой и, положив на стол, обворожительно улыбнулась и сказала:– Сдачи не надо.
– Заведению тоже, – не растерялся тролль и положил на стол сдачу, смахнув в свой передник золотой.
Возмущалась феминистка в гордом одиночестве, а это скучно, так что ее недовольство было недолгим. Вскоре наша компания вышла из ресторана в отличном настроении. На дворе стояла тихая безветренная ночь, и гадкая луна в безоблачном черном небе просто звала к тихой прогулке, навевая неуместное лирическое настроение. Вино шумело в ушах, и мою дурную голову посетила поэтическая муза.
Я вдруг ни с того ни с сего решился и прочитал сонет Шекспира в переводе на оркский. Как я сейчас понимаю, получилось что-то жуткое, но нельзя забывать о том, сколько было за вечер выпито – моя зрительская аудитория была в нужной кондиции. Девушки задумались о высоком, и даже мой гоблин-компаньон чуть не расплакался от полноты чувств. Точно, язык мой – враг мой.
– Не такие уж грымские и бесчувственные колоды, – задумчиво произнесла гоблинка, послушав поэтический ужастик, что я вывалил на бедные головы моих собутыльников.
– Ты милый, – заметила Джина, и мне показалось, что я начал тонуть в ее сиреневых глазах. – Хорошо, что я тебя не побила при первой встрече.
– Не получилось бы, – нежно сказал я, и тут до меня дошло, какую чушь ляпнул, но было поздно. В глазах Джины начали разгораться непримиримые костры феминизма. Я было подумал о бегстве, но сиреневые глаза меня не отпускали, обещая погоню до победного конца.
– Шоу продолжается! – веселилась Лия, глядя на меня. – Зря ты это сказал.
– Понимаю, – покаялся я под обвиняющими взглядами. Потом малодушно предложил: – А может, вам послышалось? Я же молчал, да?
– Нет, – спокойно сказала Джина, и ее ледяной голос резко контрастировал с огнем в глазах.
– А давай дадим ему последний шанс, он же стихи знает, – предложила моя заступница гоблинка. – Пойдем в зал, если Грю трезвый. Пусть он его проучит для начала?
– Нет, – отрезала Джина.
– Да ладно, пусть попробует, – неожиданно заступилась за меня Лина. – Грю где-то сегодня деньги достал и напиться успел. Сейчас как раз протрезвел, злой, наверно, как дракон.
За меня продолжала заступаться вся наша компания, а я стоял с виноватым видом, не пытаясь бежать, – и прекрасная оркитянка уступила. Джина резко развернулась и пошла куда-то в сторону восточного входа, все мы потянулись за ней.
«Интересно, почему злой, как дракон? Гоша мне показался незлобивым», – думал я, идя в хвосте колонны. Потом вспомнил стаю зубастых дракончиков и согласился с тем, что некоторые драконы весьма злобные твари.
Мы подошли к одноэтажному зданию и вошли в большой зал. Хоб подбежал к магическим лампам в углах, и вскоре зал осветился, превратившись в некое подобие спортзала. Обстановка была знакомая – сэнсэй смотрелся бы тут очень органично. Джина подошла к двери в углу зала и без стука вошла в нее. Мы встали рядом с земляной площадкой, огороженной столбами, и застыли в ожидании.
– А кто такой этот Грю? – шепотом спросил я Хоба, когда он вернулся к нам.
– Бывший чемпион по оркской северной борьбе. Вот только пьет много, – тихонько ответил мне гоблин. Потом посмотрел на меня скептически и сказал: – Учил Джину биться без оружия. Сейчас он тебя будет бить.