Идеальная война
Шрифт:
— Ладно, потом. Скажи только для меня. Я должен разобраться, ибо в противном случае то, что происходит здесь, на Гибсоне, будет продолжаться..
Чик облизнул губы, напомнив собирающегося на исповедь у священника. Потом потекли слова, задавленные и тихие, сопровождаемые быстрыми внимательными взглядами, чтобы убедиться, что поблизости никого нет.
— Ночные передвижения. Это патруль самоубийц, сэр. Это наихудший патруль, в который можно попасть. Наша цель-наткнуться на гоффелей и попасть под их удар, а после ждать, когда подойдут роботы и разотрут их в порошок. Мы наживка, нужная, чтобы выманить их. Это все, что мы собой представляем. Наживку. —
— Какой таблице?
Чик посмотрел на него с удивлением:
— Неужели никто не сказал вам, как ведется счет, сэр? Вот. — Он порылся в своем переднем кармане и вытащил истертый лист бумаги, сложенный вчетверо. Мастерс развернул его и поднес к свету.
Вверху было напечатано: «Данные для таблицы поощрения». Потом следовали слова — «Очки начисляются за следующее», к таблице прилагался список:
10-каждый убитый
10-каждые 50 килограммов риса
10-каждые 50 килограммов соли
20-каждый подобранный снаряд для миномета
50-каждое захваченное у врага личное оружие
100-каждое захваченное у врага групповое оружие
1000-каждый военнопленный
На следующей строчке — «Очки удерживаются за следующее» и другой список:
20-каждый раненный при операции наемник 40-каждый раненный при операции подданный Гибсона
50-каждый раненный при операции истинно верующий
200-каждый убитый при операции наемник 400-каждый убитый при операции подданный Гибсона
500-каждый убитый при операции истинно верующий
— Что это такое?
— Это карточка для счета, сэр. Наставники «Слова Блейка» используют ее для награждения пехоты и водителей боевых роботов. «Блейковские» офицеры на основании этих счетов получают повышение.
— Нет!
— Да. Они ходят в дурачках, когда «тела» прибывают недостаточно быстро. Морт старательно давил на нас. Мы постоянно ходили «искать и уничтожать». Что-то вроде соревнования. Существует нехватка должностей для настроенных на карьеру офицеров. У вас едва наберется сотня управляемых истинно верующими батальонов на приблизительно семьсот пятьдесят лейтенантов. Они выбиваются наверх, посылая нас пополнять счет убитых.
Мастерс заглянул Чику в глаза:
— Что делают здесь твои люди? Это не ваша война. Что делают на Гибсоне твои наемники?
— Ладно, я отвечу. Большинство этих детишек не профессионалы. Сам я приобрел боевой опыт давно. Но эти зеленые новички... некоторые из них никогда прежде не видели ружья.
— Так что же они делают здесь?
— Они голодали. Многие оставили в своих родных мирах семьи. Они получили работу. Оплата высокая. Они прикинули: «Слово Блейка» против стада фермеров — да никаких проблем. Но проблема есть, потому что эти таблицы не выдерживают никакой критики. Эти детишки служат только ступеньками для других в служебной лестнице. Если по дороге несколько человек теряется, какое, к черту, это имеет значение? Купи новые ступеньки, только и всего. Я провожу все свое время, пытаясь научить их выживанию.
— Удивляюсь, что нет массового
дезертирства.— А куда им податься? Они из других миров.
Им некуда деться.
— Что вы делаете, когда вступаете в бой?
Чик фыркнул:
— Вступаете в бой? Сэр, нас всего двенадцать человек. Нас высылают маленькими группами. Таким образом охватывается большая площадь. Мы как собаки, выпущенные на охоту. Кровавая игра в стычки. Мы делаем что можем. Радируем, просим помощи. И стараемся остаться в живых.
— Предполагается, что сегодня ночью будет очередной выход.
— Знаю, сэр.
— Что ты об этом думаешь?
Чик только тряхнул головой и промолчал.
— Ладно. Большое тебе спасибо за уделенное врем". Где мне найти других, водителей боевых роботов? — спросил Мастерс.
Чик улыбнулся:
— Ну, Белград и Валентина, вероятно, вон в той лачуге. А Жестянщик... м-м-м, я думаю, вам лучите поговорить о нем с другими.
— Жестянщик?
— Спинард. Мы зовем его Жестянщиком. Он очень горд своим роботом. Вы можете найти его в роботе или с Белградом и Валентиной.
— Увидимся через час.
— Да, сэр.
Чик направился к столовой, а Мастерс, пересекая площадку, направился к жилищу водителей боевых роботов. Небо полностью потемнело, ярко засветились звезды. Мастерс поднял глаза к небу и вспомнил ночь церемонии. Где-то там Атреус? Он не знал звезд ночного неба Гибсона. При космических путешествиях небосвод очень сильно меняется; всего один прыжок через гиперпространство — и вам уже не найти путь к дому.
Мастерс постучал в дверь.
— Войдите! — отозвался женский голос. Он открыл дверь и вошел. На койке лежал читающий мужчина. На другой койке раскладывала пасьянс женщина. Они оба краем глаза взглянули на дверь, увидели Мастерса и, выбравшись из кроватей, встав по стойке смирно, отдали честь.
— Вольно. Я Пол Мастерс. Рад встретиться с вами обоими.
— Рядовой Белград, — представился мужчина.
— Лейтенант Валентина, — назвалась женщина.
Им было по двадцать с небольшим. Оба были в полном порядке. Глаза обоих сияли. Истинно верующие.
— А где... Спинард?
— Здесь, сэр, — раздался голос из тени. Из темного угла барака появился мужчина. Он был коренаст и передвигался как запряженный тяжеловоз. При взгляде на него казалось, что он то ли только что проснулся, то ли не спал целую неделю.
— С вами все в порядке?
— Да, сэр, — ответил он усталым голосом, не заботясь о производимом впечатлении.
Мастерс поверил, что Спинард на самом деле считает себя здоровым. Он посмотрел на Белграда и Валентину, которые только пожали плечами, встретив его взгляд.
— Ладно. Менее чем через час мы выходим «искать и уничтожать». Я хочу, чтобы в десять сорок пять все были в своих роботах.
— Так точно, сэр, — ответили все трое.
— Белград, можно тебя на пару слов? Мастерс вышел из барака, Белград последовал за ним. Остановились недалеко от барака.
— В порядке ли Спинард? — спросил Мастерс.
— В каком смысле вы спрашиваете о нем, сэр?
— В каком смысле? Разве не понятно?
— Лейтенант Спинард является одним из самых эффективных бойцов из числа тех, что были на этом посту. Его суммарное количество убитых зачастую превосходит...
— Его самочувствие. Его умственное самочувствие. Как с этим?
— Он прекрасный солдат...
— Каково его умственное состояние?
— На грани шизофрении — и вне моего понимания, сэр. Но я действительно почти ничего не знаю...