Чтение онлайн

Перес был одним из ближайших помощников Д. Бен-Гуриона и сыграл огромную роль в создании и строительстве Государства Израиль, особенно в том, что касалось оборонной промышленности. Но в своей книге он неустанно подчеркивает, что время, когда отдельные национализмы были жизнеспособны и что-то значили, уже прошло, что сегодня такой национализм является уже анахронизмом. Провал коммунизма, пишет Перес в своей книге, означает конец «идеологической конфронтации… Движения национального еврейского и арабского возрождения вступили в конфликт друг с другом. Но мир, в котором эти два движения созрели и выросли, уже не существует».

Перес утверждает, что в мире баллистических ракет и оружия массового уничтожения отдельные территории и безопасные границы не играют никакой роли, они потеряли всякий смысл в плане обеспечения безопасности народов Он утверждает, что сегодня никакая страна на Ближнем

Востоке не может гарантировать свою безопасность самостоятельно. По Пересу, только региональное сотрудничество между странами может гарантировать прочный мир. То же самое, пишет он, справедливо и по отношению к экономическому сотрудничеству. Точно также как Европа когда-то объединила свои силы перед лицом общего врага — сталинского коммунизма, пересовский Ближний Восток объединится вокруг другого общего врага — нищеты Как и в случае с созданием Европейского союза, «глобальная экономическая зависимость стран приведет к их сплочению». Но это региональное сотрудничество станет возможным только после того, как арабо-израильский конфликт будет разрешен. Он может быть разрешен, и он будет разрешен, потому что лидеры двух народов должны понять никакая военная победа не в состоянии решить проблему. Мирные договоры, подписанные руководителями при поддержке глобальных финансовых структур, принесут на Ближний Восток мир, процветание и благосостояние точно так же, как это произошло в Европе. На сей раз не национальные государства, а постнациональные структуры выступят гарантами стабильности и мира. «На пороге XXI века нам требуется не укрепление суверенитета, а укрепление позиций всего человечества».

Известно, что в свободное время Перес увлекается поэзией, отпечаток которой несут на себе даже его политические речи. Наверное, среди политиков он является самым ярким поэтом-мечтателем и певцом постнационализма. Неслучайно поэтому, что дело его жизни — подписанный в Осло договор стал первым договором эпохи постнационализма. В соответствии с логикой этого договора для обороны страны, для стабильного мира и процветания такие мелочи, как границы и территории, не имеют никакого значения.

С подписанием соглашений в Осло постсионизм, который к этому времени завоевал определенные позиции в израильских интеллектуальных кругах, ворвался в мир политики и захватил коридоры власти, которые с готовностью распахнули перед ним свои двери. Перес писал: «Отдельный, обособленный национализм исчезает, его место занимает идея мирового гражданства». Ослабление национализма, замена его стиранием границ и «мировым гражданством» с цепью ускорить начатый в Осло мирный процесс начали оказывать влияние на все аспекты израильской политики.

В рамках этой новой политики, за несколько месяцев до подписания достигнутых в Осло соглашений, израильский МИД закрыл свой информационно-пропагандистский отдел На деле это означало прекращение борьбы за признание международным сообществом израильского взгляда на проблему сложившихся границ и территории Израиля и обеспечения его безопасности. Когда я спросил тогдашнего замминистра иностранных дел Йоси Бейпина, каким образом не с помощью оружия, а с помощью идей мы собираемся защищать Израиль, он ответил: «Если мы искренни в своем стремлении к миру, международное сообщество поймет и поддержит нас, если нет, то никакая пропаганда не поможет».

Через десять лет мне, как министру, отвечающему за борьбу с антисемитизмом, не раз приходилось бывать в университетских кампусах Европы и Америки, многие из которых превратились в настоящие центры антиизраильской пропаганды Как часто в ходе этих посещений я слышал ностальгические жалобы наших дипломатов на нехватку тех самых информационно-пропагандистских программ, которые были сокращены как раз в тот момент, когда они были нужны больше всего, тогда, когда война идей заняла центральное место!!!

В то же самое время Министерство просвещения подготовило новую учебную программу, которая делала особый акцент на универсальных ценностях в противовес еврейским. В новом этическом кодексе израильской армии исчезло слово «сионизм» и подобные ему термины, строительство Государства Израиль и связь с диаспорой оказались где-то на задворках. В течение многих лет считалось, что поездки израильской молодежи в польские концентрационные лагеря времен Второй мировой войны помогают ей лучше понять еврейскую историю и важность создания Государства Израиль Но в усилившейся после подписанных в Осло атмосфере postidentity и на эти поездки стали смотреть косо После одной из таких поездок с группой учащихся старших классов в Освенцим тогдашний министр просвещения Шуламит Алони выступила против их продолжения, утверждая, что они возбуждают

националистические чувства среди молодежи По всей видимости, ей не понравилось то, что во время самых тяжелых и драматических моментов посещения концлагерей многие молодые люди заворачивались в израильские флаги. Мои две дочери, которые побывали в этих поездках, рассказывали мне, как важно в эти тяжелые минуты, когда кажется, что рушится весь мир, ощущать свою израильскую identity, ощущать, что благодаря существованию Израиля Холокост не повторится и что еврейская жизнь несмотря ни на что продолжается. Иной точки зрения придерживалась тогдашний министр просвещения подойдя к одному из школьников, который держал в руках израильский флаг, Алони спросила, зачем он ему нужен. Разве не достаточно быть просто порядочным человеком, чтобы протестовать против бесчеловечности и звериной жестокости? Или, как она сформулировала это позже: «Важно то, чтобы из этих поездок дети приезжали лучшими людьми, а не лучшими евреями».

Так называемый «мирный процесс», начало которому было положено в Осло, развивался между двумя обществами, двигавшимися, с точки зрения identity, в диаметрально противоположном направлении В то время как израильское общество стремительно двигалось по направлению к космополитизму, коррумпированная диктатура Арафата делала все для того, чтобы усилить ненависть к евреям, Израилю, сионизму, превращая отрицание еврейско-израильской identity в основу своей собственной. Таким образом, надежда на мир стала зависеть от того, насколько быстро Израиль откажется от сеоей собственной identity и насколько успешными будут усилия Арафата по разрушению зародышей демократии в своем собственном обществе. На одной стороне находилась демократия с ослабленной identity, на другой — identity без демократии. Взрыв был неизбежен.

Мирный процесс очень быстро стал процессом войны, и таким он остается до сих пор. Гражданское общество на территории Палестинской автономии было разрушено, палестинская ненависть по отношению к Израилю росла, израильская identity сознательно подрывалась. Никакого отношения к действительному мирному процессу это не имело и не имеет.

Дважды я уходил в отставку с поста министра в израильском правительстве. В обоих случаях причиной являлось то, что я осознавал: наша готовность к уступкам ради мира в конечном итоге угрожала как миру, так и безопасности Израиля.

В первый раз это произошло, когда Эхуд Барак во время переговоров в Кемп-Дэвиде пошел на беспрецедентные уступки палестинцам, включая раздел Иерусалима. Тогдашний израильский премьер готов был поступиться всем, что, как он считал, было так важно для Арафата мусульманским и христианским кварталами Старого города Иерусалима, Храмовой горой, он был готов даже организовать специальные автобусные рейсы, который будут перевозить евреев к Стене Плача. Барак взвешивал возможность сделки, в соответствии с которой все, что находится на поверхности Храмовой горы, будет отдано арабам, а все, что находится в ее недрах, будет принадлежать евреям он как бы соглашался с тем, что наша identity и наша древняя история — это вопрос для археологов, она принадлежит прошлому, а не будущему. Для Барака эти уступки были ценой, которую стоит заплатить за соглашение о мире. Надеясь убедить меня остаться в правительстве и даже поехать с ним в Кемп-Дэвид, он объяснял мне свою логику: «Если Арафат примет эти предложения, то, как бы ни были болезненны уступки, в обмен на них мы получим мир, а это — самое главное Если же Арафат откажется от такого щедрого предложения, то симпатии всего мира будут на нашей стороне, ни у кого не возникнет сомнений в справедливости нашей позиции и нашей борьбы».

Я неоднократно пытался отговорить Барака от его намерения поступиться всем тем, за что еврейский народ боролся столько пет, за наше право на свою культуру и историю, за само наше существование как народа. Когда это не удалось, я отказался поехать в Кемп-Дэвид и подал в отставку. «Принося в жертву нашу identity, вы не сможете привезти из Кемп-Дэвида мир. — предупреждал я Барака — Демонстрируя беспредельную слабость и страх, желая мира любой, неважно какой ценой, мы в итоге получим войну».

В то время как Барак пытался убедить себя и всех нас, что мир важнее самоидентификации. Арафат ясно продемонстрировал, что он прекрасно понимает важность identity, важность связи народа с его культурой и историей. В тот самый момент, когда Барак предлагал Арафату Иерусалим, последний продолжал утверждать, что еврейский Храм никогда не существовал на Храмовой горе В то время как Барак во имя мира готов был поступиться нашим настоящим и будущим. Арафат был занят тем, что пытался отобрать у нас наше прошлое.