Чтение онлайн

И огонь кругом. Как в тех страшных снах… Колдун, наверное, уже догорает…

— Кх-кх-х…

Горит и воняет мразь…

Нужно еще чуть-чуть полежать, дышать пока еще можно. Собраться с силами и попробовать добраться до окна…

Хотя, с другой стороны… Ты же все равно собирался уйти, Лар? Почему бы и не так? Если до окна доползти не получится…

Твою мать! Долбаный потолок, опять! Через окно теперь точно не получится…

Значит, судьба. Не хотел я себе такой судьбы… А все же…

Дед говорил, что это не страшно. И совсем не больно. Нужно

Прощай, Дьёри. Милая моя, родная. Девочка моя любимая. Чародейка моя отважная. Счастье мое… Если бы мое… Будешь ли ты скучать по мне хоть немного? Я буду…

— А вы, правда, волшебники? Настоящие? Как моя тетя Галла?

— Да, как тетя. Так куда, говоришь, она пошла?

— А я не говорил. Она не говорила говорить. Сказала, только папе, если спросит, сказать.

— А папа твой дома?

— Нет, ушел. Но куда, он тоже не говорил говорить.

— А мама?

— А мама не знает. Тетя Галла не говорила маме говорить, сказала, только папе сказать. А папа ушел.

Магистр Марко еще немного послушал этот забавный диалог чумазого белобрысого мальчишки и грозного столичного колдуна и махнул рукой.

— Не тратьте время, тэр Салзар, он ничего вам не скажет. Видимо, упрямство — это их семейная черта. Но я могу предположить, куда она пошла. Видите тот лесок? Давайте пройдемся.

Маги спустились с холма и направились в сторону видневшихся невдалеке деревьев.

— Говорить буду я, — в который раз предупредил Медведь.

— Да, пожалуйста. Даже вмешиваться не стану. Только не обещайте ей многого. Амбиции у вашей ученицы еще те, того и гляди объявит себя главной в этом деле, а мы с вами будем у нее на побегушках. Просто скажите, что позволите ей принять участие в поиске, покажите съемку с места проведения обряда. Кто знает, может она и в той записи углядит… Вы ничего не слышали?

— Нет, — прислушался наставник.

— Ну вот же, как будто кричит кто-то… Или это птицы? А что я говорил?

— О записи со старого кладбища. О том, что Галла… Вы правы, кто-то кричит.

— Кто-то? Где эта ваша полянка? Скорее!

Любимая моя… Милая… Счастье мое… Если бы ты только знала, как я тебя… М-м-м… Родная моя… Если бы ты… А-а-а-а!

— А-а-а-а-а!!!

— Здесь! — выскочивший на поляну некромант остановился как вкопанный перед извивающимся на траве телом. — Боги пресветлые…

— А-а-а-а-а!!!

— Галла! — Марко попытался подбежать к лежащей на земле девушке, но какая-то неведомая сила отбросила его на несколько гиаров назад. — Галла!

Еще один крик, еще громче, еще протяжнее, чем те, что привели их сюда, вырвался из ее рта, и над поляной повисла тишина. Ненадолго, всего на несколько ударов сердца, но все равно тишина эта резко выделилась во времени, наполненном воплями невыносимой боли.

— А-а-а-а!

Девушку буквально выгнуло дугой: земли касался только ее затылок и пальцы босых ног, да еще безвольно обвисшие руки. Лицо превратилось в ужасную

Отставив ладонь, Медведь собрал почти всю имеющуюся в резерве силу и попробовал разбить помеху на своем пути. Посланная вперед волна с едва слышным звоном ударилась во что-то, высветив на мгновенье накрывавшую Галлу серебристую полусферу, и бессильно отхлынула.

— Что это, Салзар?

— Не знаю, — некромант кругом обошел невидимую преграду, окружавшую страдалицу. — Защита по контуру похожа на… На что-то похожа, но я не могу понять. И пройти…

— А-а-ах-х-х… — крик перешел в хрип, изгибавшееся, ломавшееся от боли тело тяжело опало на траву, и из уголка рта потекла тонкая алая струйка.

— Пройти я не смогу, — заключил Ворон.

— О боги! Но что это вообще? Что с ней?

— Она горит.

Ответил Старшему наставнику не Салзар. Это сделала сидевшая под деревом девушка в легком полупрозрачном платьице.

— Лафия, — выдохнул Медведь. Пальцы уже сплетали отпугивающее нежить заклятье.

— Стойте! — перехватил его руку азгарец. — Пусть говорит. Дети ночи видят порою больше, чем мы.

— Да, я вижу, — майла указала на едва светящийся кристалл рядом с головой чародейки. — Она горит со своим эльфом. Он горит. И она горит. Это грустно.

— Кто это сделал? Кто?

— Остыньте, Марко. Вы что, не понимаете? Она сама и сделала. Влезла в память стихий…

— В память стихий нельзя войти! В память человека еще можно, но в память стихий нельзя! Это невозможно.

Ворон печально покачал головой:

— А разве до этого ваша ученица не делала ничего невозможного? Что ты еще видишь, лафия?

— Ничего. Только огонь, эльфа и странную чародейку. Он горит, и она горит вместе с ним. Он не хочет гореть. И она не хочет. Только он ее не отпускает.

— Что значит, не отпускает?! — накинулся на лесное создание Медведь, видя, что Галла уже едва дышит, а на ее губах пузырится розовая пена.

— Не отпускает, — вздохнула майла. — Держит ее своими мыслями. Горит и думает о ней. Это красиво. Но очень-очень грустно. Потому что скоро он умрет. И она умрет вместе с ним.

Медведь в отчаянии вцепился себе в волосы.

— Сколько прошло времени? — спросил Салзар. — Сколько ты уже здесь сидишь?

— Не знаю. Я живу здесь рядом. Пришла, когда чародейка стала кричать. Но у меня нет времени. Есть день, и есть ночь. Вчера, сегодня и завтра. А вашего времени я не помню. Когда-то знала, но теперь забыла.

— Мы услышали первый крик еще на опушке. Если это и правда был первый… Значит, прошло минут пять, самое большее — семь. Марко, очнитесь! У нас есть еще пять минут, чтобы ее вытащить.

— Как?

— Не знаю. Думайте. Посмотрите на контур. Вспоминайте, что это может быть.

— Я… это не похоже вообще ни на что. Я не видел такого.

Некромант примерился и отпустил в незримую стену тугую спираль заклинания. Ничего. Подумал и сплел еще одно, более сложное, швырнул и его. Безрезультатно.