И нет у него тайн
Шрифт:
Чтобы отвлечься, Винс попытался развязаться. Он подергал руками, напрягая мышцы, но связан он был на совесть и узлы оказались крепкие. Какой-то выступ в коре давил прямо в позвонок. Это было даже полезно для мальчика — он отбирал часть боли от раненой ноги, отвлекал...
А вокруг замельтешили чьи-то тени, зашелестели кусты. Винс повертел головой, но никого не сумел рассмотреть. Кто же пожаловал первым на этот пир? Кто эти незваные гости?
Разгадка пришла и Винс был ей совсем не рад. Дерево окружала волчья стая!..
Серые, похожие на больших псов, волки кружили вокруг, принюхиваясь,
Мальчик заскулил, тоскливо переводя взгляд с одного зверя на другого. А те не решались напасть, подозрительно обнюхивали траву у его ног, выискивая ловушки.
Наконец один, самый смелый или самый голодный, рванулся вперед и вознамерился вонзить желтые клыки в раненую ногу мальчишки.
Но случилось чудо... Да, только чудом можно обьяснить дальнейшие события, и никак иначе...
Глава двадцать пятая
Волк ринулся на мальчика со всей страстью голодного хищника. Винс зажмурился, но немедленно раскрыл глаза, потому что ждать нападения в темноте было еще страшнее. Но даже широко распахнутые глаза не дали ему возможности разглядеть, откуда взялся неожиданный защитник. Темная тень метнулась наперерез нападавшему и тот отлетел, обиженно взвыв. Он оскалил пасть, обнажил большие острые клыки, но только и всего, ответить не посмел.
Против Винса стояла волчица. Мальчик сразу определил это по обвислому животу с цепочкой набухших розовых сосков. Она стояла вполоборота к притихшей стае; взъерошенная на загривке шерсть, хриплое утробное урчание и оскаленная пасть давали понять остальным, что связываться с ней опасно. Но никто и не пытался воспротивиться — тот, что собирался напасть на Винса, уже отвернулся, широко зевнул. И не нужны ему вовсе никакие связанные мальчики, пусть себе, без них жили и дальше проживем.
Остальные стояли в сторонке, не принимая ничью сторону — ждали, не надоест ли волчице преграждать путь к столь лакомой и столь беззащитной добыче.
Увидав, что сопротивление подавлено, даже толком и не начавшись, волчица удовлетворенно тявкнула и повернулась к мальчишке. Большие желтые глаза смотрели совсем по-человечьи, внимательно, с интересом и пониманием. Она подошла поближе, лизнула рану раз, другой, а потом стала зализывать ее, как это делают обычно собаки. Не с целью отведать плоти, но — залечить.
Ее язык причинял боль, однако Винс терпел, только постанывал и дергал ногой, если боль была уж слишком нестерпимой. Наконец кровь была остановлена и волчица присела рядом.
Мальчик посмотрел на нее и произнес, словно она могла понять его слова:
— Благодарю... Теперь помоги развязать веревки...
Напрасно он заговорил. Волчица встрепенулась, зарычала и Винс немедленно прикусил язычок, пока на него не набросились всей стаей. Еще с минуту волки возбужденно рыскали вокруг, встревоженные человеческой речью, но молчание их успокоило.
И все же слова возымели свое действие — волчица прыгнула и вцепилась зубами в веревку у самого узла. Она раз за разом повторяла попытки, яростно вгрызаясь в волокна, пока не измочалила их и веревка не слетела на землю.
Потеряв опору, Винс тут же съехал вслед за веревками. Он упал ничком, слабо шевеля онемевшими ладонями, а волчица стояла над ним, слизывая с его щек соленые следы от непросохших слез.
Винс не мог взять в толк, почему эта странная волчица отнеслась к нему с таким
участием. Может, она сошла с ума, а может в ней взыграл материнский инстинкт. Но мальчишка вовсе не был против.Когда прошел первый шок от такой странной встречи, Винс решил заняться собою — нога продолжала болеть и не мешало бы перевязать ее. Костюмчик, подаренный Стефаном, за последние дни изрядно потрепался и потерял весь свой лоск, зато приобрел множество великолепных прорех и дырок в самых неожиданных местах, но пояс был в целости и сохранности. Винс развязал его и туго стянул рану.
Пока он занимался этим, волчица с интересом следила за его движениями, поводя острыми ушами. Закончив, Винс попытался подняться. Он держался за ствол и медленно выпрямлялся. Но ступив на больную ногу, почувствовал столь резкую боль, что немедленно свалился обратно, с трудом удержавшись от крика.
Он растерялся, захныкал, совсем как маленький, но кого ему здесь было стесняться, в глухом лесу? Словно понимая его состояние, волчица подошла ближе, лизнула. Однако стая уже собиралась в путь, волки в нетерпении сновали туда-сюда, и волчица стала подталкивать Винса носом. Поскольку мальчик не двигался, она мягко схватила его за воротник, словно волчонка за шкирку, и попыталась потащить. И тут ее ждала неудача, сил явно не хватало.
Она тонко взвизгнула, отбежала, вильнула хвостом, потом вернулась и снова отбежала. Винс следил за тем, как она мечется, и, чтобы не расстраивать, пополз.
Нет, так далеко не продвинуться, надо что-то придумать. Рука наткнулась на большую сломанную ветку. Вот именно то, что надо!
Винс схватил палку, снова попробовал встать с ее помощью. Было больно, как никогда в жизни, но мальчик терпел, понимая, что иначе он останется совсем один.
Волчица одобрительно вильнула хвостом и пошла вперед, поминутно оглядываясь.
Над головой барабанной дробью затрещал дятел, словно отдавая салют такому мужеству маленького мальчика.
Винс шел медленно, прихрамывая и тщательно обходя всякие препятствия в виде ям, выемок, промоин, скрытых под опавшей листвой. Интересно, куда вела его странная волчица? В какую игру она играла? Винсу было не до того, все его мысли только об одном — как сделать очередной шаг. Чтобы не споткнуться, чтобы поставить ногу поудобней, чтобы чуть задремавшая боль не проснулась с новой силой.
Дорога была долгой, запутанной и очень непростой. Стая уже давно разбежалась на поиски дичи — молодежи надоели постоянные привалы, что устраивал Винс едва ли не каждые пять минут. Иначе он просто не мог, тут и со здоровыми ногами попробуй пройди по лесным чащобам и сухостою, продерись сквозь переплетенные ветви ивняка или орешника. А уж если каждый шаг приносит дикую боль...
Только волчица терпеливо сносила все передышки и заминки, садилась рядышком и ждала, высунув язык и поглядывая на мальчика.
А Винса посещали самые разные думы: «Уж не надумала ли она меня вывести из леса? Вот было бы здорово! Я бы тогда к Стефану вернулся, а потом... А потом он помог бы домой добраться... Как же домой хочется... Как там они без меня, мама, отец, братья? Скучают ли?..»
И все же любая дорога рано или поздно куда-нибудь да приведет. Вот лесные невидимые тропки и привели волчицу и мальчика к длинному извилистому оврагу, глубокому, поросшему высохшей желтой травой и мхом. Под кряжистой корягой Винс увидал узкий черный лаз. Так вот оно что! Наконец мальчик понял, куда вела его волчица — к своей норе!