И грянул град
Шрифт:
– - Про Славного Похода это он тебе сказал?
– - спросил Ворон, указывая на Асеро.
– - А ты ему веришь?
– - Он сказал. И я ему верю. Ошибиться он мог, допустим, но сознательно обманывать меня на эту тему зачем? Кроме того, трупа Славного Похода я в замке не видел, я бы его в лицо опознал в любом случае.
– - Ну ладно. Я не могу доверять тебе, пока не узнаю твоё настоящее имя. И имя этого. Я не хочу неприятных сюрпризов.
Морской Огурец заметил:
– - Есть у тебя один изъян, Саири... Ты слишком поддаёшься чувствам. Ты лишь пожалел несчастную женщину -- и сразу готов на ней жениться. Встретил несчастного -- и вот готов не только разделить с ним стол и
– - Это мой друг, я его знаю давно. Кроме того, помочь человеку в таком положении -- наша обязанность.
– - Ну ладно. А те проклятья, которые ты произносил над телами носящих льяуту? Отомщу, мол, палачам. Значит, уже тогда для себя всё решил.
– - Я решил всё в тот момент, когда узнал о случившемся. Носящих льяуту я знал лично. Да, не со всеми из них у меня были гладкие отношения, но сейчас не время и не место об этом говорить. Для меня они были живыми людьми. Это для вас их имена были лишь буквами в Газете.
– - Пусть так, но всё равно ты был слишком обуян чувствами. Пока это не привело ни к чему плохому, но так нельзя! Будь на твоём месте Инти, он бы вёл себя иначе. Инти, прежде всего, действовал согласно логике. Саири, пойми, у тебя очень слабые нервы, которые тебя в логове Ловкого Змея и подвели. Измену Цветущего Кактуса ты прозевал.
– - Это мы все вместе прозевали. И Горный Ветер тоже.
– - Пусть так, но с тебя тут спрос побольше. Мне думается, Горный Ветер всё же ошибся в тебе, при всех твоих достоинствах ты не тот человек, которому можно доверять руководство. Если бы Инти был тогда здоров, он бы не допустил такой промашки.
– - Спасибо за откровенность, -- мрачно ответил Инти.
– - Я никогда не обижаюсь на такие вещи. Тот, кто говорит откровенно, не всадит потом в спину нож. Но всё-таки не стоит дальше обсуждать мою жену. Я понимаю, почему вы так делаете. За время путешествия вы очень устали, не столько телом даже, сколько душой. Вы ещё и друг от друга устали, людям свойственно друг от друга уставать, даже если они близкие друзья. Но вместо этого вас ждал самый неприятный сюрприз. У вас даже не получилось сорвать свою досаду в замке на врагах, так как боя не было. У вас сейчас зудит сорвать досаду друг на друге, но вы понимаете, что всё это может очень плохо кончиться, и потому срываете досаду на ни в чём неповинной женщине, которая вам ответить не сможет. Недостойно это, поймите!
С этими словами он подошёл к жене, обнял её и погладил по волосам. Из её глаз брызнули слёзы, и она страстно заговорила:
– - Спаситель мой, супруг мой... Знай, что я последую за тобой повсюду, после столь долгой разлуки лишь смерть теперь сможет разлучить нас! Во дни юности мой ты говорил мне, что я не могу отправиться вслед за тобой, ибо там, где ты рискуешь головой, женщинам и детям не место. Однако моя плоть хоть и достаточно крепка, чтобы вынести с тобой тяготы походов, она уже не способна дать новую жизнь, эта грудь уже никогда не вскормит младенца, так что ты теперь не сможешь отказать мне в том, чтобы делить с тобой все тяготы. Я буду и дальше с тобой, нас ничто не разлучит.
– - Что она несёт?
– - пожал плечами Ворон.
– - Так вы были раньше знакомы, что ли?
– - Ворон, я не понимаю, как Горный Ветер мог тебя координатором по Тумбесу назначить!
– - сказал Морская Волна.
– - Ты слеп и глух, если не понял этого раньше.
– - Ты вообще что в этих делах смыслишь, женщина!
– - Да уж смыслю. В отличие от некоторых, -- съязвила Морская Волна.
Заря вставила:
– - Я не понимаю, Ворон, чего ты от них добиваешься? Чтобы они разорвали свои отношения? И что, всерьёз надеешься, что они будут делать это
только потому, что твой утонченный вкус при этом оскорбляется?! Не понимаю, как можно настолько людей не чувствовать! Я тоже не понимаю, как ты в Службе Безопасности работал.– - Да хватит вам дрязг, в самом деле!
– - сказал Уайн.
– - Лучше вернёмся к делу. Ты знаешь, Саири, что я уже свой выбор сделал, и могу ещё раз подтвердить уже прилюдно. Я буду бороться и выполню любые твои указания, которые ты сочтёшь нужными. Только семью мне надо спрятать где-нибудь в безопасном месте. Кроме того, вот у нас есть список всех людей, неплохо было бы узнать, на кого из них можно положиться, а на кого -- нет. Ведь не могли же у нас все быть слепы и глухи, и ничего не заметить? Среди погромщиков было очень много неместных, факт. Но при этом они чувствовали себя в столице уверенно, то есть прибыли они в столицу за несколько дней как минимум и успели ознакомиться с расположением улиц и нужных им домов. А ведь в столицу не приедешь просто так, надо где-то поселиться. Указать цель приезда и так далее.... Да и опять же дети мигрантов, их кто-то покрывал!
Инти ответил:
– - Ты забываешь, Уайн, что перед Райма Инти в столицу нередко приезжает из разных областей не так уж мало людей. Как по делам своих ведомств, так по праву посетить столицу ради отдыха, увидеть её театр, библиотеку и оранжереи. Боевые силы могли прибыть формально под вполне законными предлогами. Ведь наши законы не возбраняют брать с собой в путешествия оружие. Но разведка в Куско и в самом деле необходима. И предательство среди тех, кто должен был быть самым надёжным, наверняка имело место. И, похоже, в эту разведку придётся идти лично мне. Только я и ты, Уайн, знаем столицу, а я ещё знаю в лицо нужных людей.
– - Но они тебя тоже знают в лицо, -- ответил Уайн, -- и если они окажутся предателями, тебе несдобровать.
– - Я буду соблюдать осторожность, так просто меня голыми руками не возьмёшь. Но да, хотел бы я знать, откуда в столице взялось столько каньяри, под каким предлогом их туда пустили!
– - На это я, кажется, могу пролить свет, -- подал голос со своего ложа больной. Чтобы произнести речь, он приподнялся на локте.
– - Юноши якобы приезжали поступать в Университет Куско. И не поступил ни один.
– - Но ведь вступительные экзамены уже давно закончились, -- сказал Уайн, -- значит, их должны были отправить домой.
– - Я сам подписал бумагу, которая продлила их пребывание в столице. Орлиный Глаз говорил мне, что это будет скандал, если они все вернутся домой с позором. И чтобы я похлопотал... попросил бы амаута открыть дополнительные места... Своими руками подписать себе смертный приговор! Какой же я идиот.
Инти сказал утешительно:
– - Успокойся, ты не виноват. Во всяком случае, не больше многих и многих обманутых. Не казнись.
Асеро, взяв себя в руки, продолжил:
– - Теперь-то, конечно, ясно, что за всем этим стоял заговор в среде каньяри, но не думаю, что его всерьёз поддержал кто-то из Университета. Думаю, что наших амаута обманули. Англичане умеют обманывать, а среди каньяри есть такие, которые за обиды, нанесённые их предкам, готовы убивать, обращать в рабство, подвергать пыткам любого только за то, что он по крови кечуа. Уж я на той войне на них насмотрелся... Я надеялся, что новые поколения будут иными, но, увы, живя внешне мирно, они мечтали о мести, и нанесли удар в самое сердце нашей страны. Простите меня за эти слёзы, мне трудно спокойно говорить об этом... знаете, во дни моей юности каньяри уничтожили мой родной айлью и убили многих близких мне людей.... А теперь опять я по их милости потерял семью и многих близких.