И дико мне, иди ко мне
Шрифт:
– Я вас понял.
Отношения с начальником продолжали складываться довольно напряженно. Несмотря на то, что не занимала руководящую должность, я напрямую подчинялась финансовому директору. Между нами не было промежуточных руководителей, как обычно бывает в крупных компаниях. Почему-то рабочие отношения не задались.
Стоит заметить, что каждое утро в офисе начиналось с анекдота от господина Туманова, который был исключительно в единственном экземпляре. Сначала долгожданный анекдот звучал в кабинете топ-менеджеров, далее он переходил к руководителям направлений и уже после к рядовым сотрудникам финансового департамента. Таким образом, Алексей как попка-дурак пел одну и ту же песню до самого обеда. При этом никогда не рассказывал несколько анекдотов подряд. Профессия
Я по-прежнему стояла рядом с начальником. Появилась мысль, что, наконец, наберется смелости и прямо спросит « Кто тебя подослал?», ведь именно это интересовало его. Я уже настроилась на разговор по душам, который прояснил бы ситуацию и впоследствии мог закончиться совместным чоканьем бокалов в столь шикарном ресторане, но долгожданного вопроса не последовало. Алексей решил сыграть в молчанку. Я, в свою очередь, не нарушала субординацию. Буду молчать, пока в лоб не спросит, о том, кто направил в компанию.
– Вам здесь нравится? – отвлеченно спросил он.
Алексей вновь принялся смотреть на меня. Казалось, его серьезный вид хранил в себе некую напряженность. Нет, ну разве так можно? Это полное отсутствие этики, не говоря уже о воспитании! Прочитал бы книги по психологии, где разъясняется, что во избежание неловкого положения перед собеседником нужно смотреть между его бровями. Хотя Алексей был не таким простым, каким казался. С акционерами он так не повел бы, наглости не хватило. Значит, начальник сознательно оказывал давление. Причин на то могло быть несколько. Во-первых, он мог забавляться подобным образом, поднимая без того завышенную самооценку. Приобрел, так сказать, девочку для битья. Ну а, во-вторых, он мог просто не скрывать неприязни к засланному казачку. Значит, задумал избавиться словно от прошлогодних туфлей. Этот вариант был наиболее подходящим и совсем не устраивал.
– Извините, но на этой доброй ноте покину вас, – сказала я. – Мне пора.
– Не рано?
– Нет, спасибо. До завтра.
Выйдя из зала, я облегченно выдохнула. Неподалеку стояла Яна в компании нескольких коллег. Она эмоционально что-то рассказывала. Когда я подошла поближе, то услышала сплетни неугомонной девушки.
– Он кобель, бабник! Уже Ирину новенькую клеит!
Яна активно, упоительно и агрессивно пускала сплетни, фигурантом которых становились мы с начальником. Подобным образом она давала зеленый свет новым слухам. Теперь коллеги станут перемывать нам косточки, ехидно посмеиваться и сочинять иные небылицы. Услышанный разговор был не из приятных, поэтому решила сделать вид, что не заметила коллег. Однако Яна увидела меня.
– Ира, подожди!
Я остановилась. Сплетница подошла ко мне.
– Что он тебе говорил? – любопытствовала она. – Домогался, в гостиницу звал?
– Ты думаешь, Алексей всех тащит в койку? – вопросом на вопрос ответила я.
Яне не понравились мои слова. Она насупилась, промолчала.
– Мы обсуждали рабочие моменты, – сказала я, не услышав речей коллеги.
– Вот ты, значит какая, скрытая.
– Яна, ты спросила, я ответила. Мне пора. Бывай!
Я направилась к выходу заведения. Она по-прежнему была чем-то недовольна. Вслед прокричала, что «я рано надела корону и обязательно обожгусь». Слова Яны больше были похожи на злые пожелания, обречения, чем на мысли обиженного человека. Но я не желала ставить на место каждого сплетника. Всё-таки нельзя уподобляться злобе, нужно вовремя остановиться.
Выйдя из ресторана, я увидела понравившегося парня. Он громко разговаривал по телефону. Прекрасный мужчина держал в руках сигарету, обсуждал бизнес на английском. Казалось, всё приковывало к нему внимание: властный тембр голоса, уверенный взгляд, прекрасный иностранный…
Разглядывала его с любовью, смотрела так, как будто больше не увижу. Мой взгляд выражал и радость,
и в то же время сожаление, ведь я понимала что мы, вероятно, не встретимся никогда. Пыталась в очередной раз поймать взгляд, но он не смотрел в мою сторону.С грустью я отправилась за угол развлекательного заведения. Вызвала такси. Через три минуты села в подъехавшую машину из службы известного такси. На душе было не спокойно. Что-то волновало, беспокоило. Я знала, что страх был связан не с работой и даже не с тем молодым человеком. Было дурное предчувствие, ощущение беды. Я знала: произойдет что-то страшное.
В предвкушении неприятности приехала во двор жилого дома. У подъезда увидела расстроенного Влада, гражданского мужа родной сестры. По объективным причинам я не переваривала молодого человека, стараясь не общаться с ним. Однако он постоянно появлялся. Влад прекрасно знал о негативных чувствах. Но это не мешало караулить возле дома и делать вид, что мы самые близкие друг другу люди, эдакие брат и сестра.
– Что-то случилось? – спросила я, заметив его расстроенный вид.
– Здравствуй, Ира.
Отношение к Владу нельзя назвать предвзятым. Я не выносила его общества в связи с деструктивным влиянием на сестру. Этот молодой мужчина тянул вниз, губил жизнь. Именно благодаря его уговорам она ушла с престижной работы, которую Влад частенько называл «проблемной». Самым интересным было то, что сам нигде не работал. Лишь философствовал о жизни, пил элитный коньяк и катался на автомобиле сестры по суетной столице. Алина, которая во всем соглашалась с любимым, поддалась уговорам и ушла с руководящей должности. Первое время ей нравилось отсутствие режима и обязательств перед работодателем. Они с Владом бывали в домах отдыха, ходили по ресторанам, навещали друзей. Но деньги имеют свойство заканчиваться, и приходится снова работать. К большому сожалению, сестра не смогла найти достойную работу. Она стала перебиваться временными заработками. Влад, в свою очередь, продолжал жить за ее счет. А самым отвратным во всей сложившейся ситуации было то, что он позволял рукоприкладство. Ввиду всего этого я презирала возлюбленного сестры, и, следовательно, всячески избегала его общества. Но он как назло давал о себе знать. И сейчас пришел с грустной физиономией, будто бы что-то произошло. А он, оказывается, просто решил поприветствовать глубокой ночью, приехав с другого конца города!
– Я бы не пришел, если не беда, – продолжил он.
Я с вниманием посмотрела на Влада. Все-таки неприятность настигла. Но для чего эти условности, приветствия, паузы? Я ничего не понимала. В какую-то минуту в голове появилась мама, которая жила вместе с ними. Мною овладел дикий страх.
– Это касается мамы? Говори!
Осенний ветер дул в лицо. Мы продолжали стоять возле подъезда. Влад в робком ключе заявил, что с ней все в порядке.
– У Алинки проблемы. Срок грозит, – сказал он.
– Что? – переспросила я, не поверив собственным ушам. – Не может быть…
Влад принялся рассказывать о случившемся с сестрой, но я перебила его, предложив подняться в квартиру. Он согласился.
В квартире узнала, что сестра решилась на должностное преступление. Проникнув на склад, она вынесла алкоголь на сумму, превышающую триста тысяч рублей.
– Уму непостижимо, – выслушав, ответила я. – Это воровство. В нашей семье никто не воровал.
– Ира, успокойся, – перебивая, сказал Влад.
Я налила воды.
– Я прямо сейчас позвоню адвокату, – сказала я, вспоминая друга покойного отца.
– Не надо. Я разговаривал с начальником склада. Они готовы отказаться от обвинений, если мы заплатим.
Выпив воды, я с вниманием посмотрела на Влада. Присела на стул. Влад же продолжал стоять.
– Ну а в чем тогда проблема?
Влад молчал. Проблема, видимо, была.
– Компенсировать ущерб вы не можете, – принялась я размышлять вслух. – Денег у вас не осталось. Да, вы могли все же продать или обменять на что-то ваш товар, но вы это не сделали, раз уж ты пришел. И водки у вас, по всей видимости, не осталось. Получается, вы остались без всего, как та старуха из сказки. Возникает вопрос: куда делся алкоголь?