И аз воздам
Шрифт:
— Дайлерия, ты опять о своем, — в голосе Майкера проснулось недовольство, — сколько можно о вилтах говорить, не надоело? Ты с ним сколько времени была рядом? Странно, что он не порвал тебя…магией, что ли, закрывалась? Или сытый был? Нет, надо его получше изучить, раз такой экземплярчик нам попался в руки. И как ты не боялась рядом с ним находиться?
— Изучала по мере сил и возможностей, — кокетливо пожала я плечом. — Вот решила ему имя дать…
— Имя? Вилту? — обернулся Лойдер. — Нет, все-таки правильно сделали, что запретили их, а то неровен час и на место людей вилты проберутся…не люди это, и не звери, не место им на земле ходить, как и прочей нечисти! Я бы не головы им отрубал, а сжигал, чтобы и воспоминаний не оставалось…
— Сжигать не надо, — отозвался Майкер, — лучше голову отрубить, тогда можно спокойно исследовать,
От исследовательского зуда Майкера мне стало откровенно нехорошо. Помнится, что крестьяне, у которых от лап вилта погибли дети и родственники, не требовали препарировать его живьем, а горе-то у них было несравнимо весомей, чем желание мага узнать доселе неизведанное.
— Дайлерия, а как у тебя дела обстоят? Как Райшер поживает?
Я обрадовалась перемене темы и стала рассказывать о последнем приеме, опустив, впрочем, подробности того, что Райшер был изгнан из койки.
Грайдис оказался этакой полувоенной двухэтажной казармой, построенной в виде буквы П и окруженной многочисленными пристройками. Все эти строения охватывала каменная стена примерно четырехметровой высоты, местами выщербленная и потрескавшаяся, вокруг которой очень живописно раскинулись дома и домики. Четкой границы у них не было, но при въезде на освоенную людьми территорию я успела краем глаза заметить столбы и блестящие нити между ними. Дорога вела в приоткрытые ворота, куда следом за нами сразу же потянулись любопытные. Солнце уже садилось, но центр Грайдиса еще хорошо освещался его лучами, а в центральной части было тепло и тихо. Внутренний двор был вымощен большими каменными плитами и на него выходило парадное центральное крыльцо под большим козырьком, а у флигелей имелись по два входа поменьше по обеим сторонам. С левой стороны казармы росло огромное раскидистое дерево, закрывающее весь торец флигеля. Под его сенью сейчас лежал на боку некий индивидуум, подложив под голову свой кулак, и заливисто храпел. С правой стороны строения от такого же дерева остался только здоровенный пень, не меньше двух метров диаметром и чуть меньше метра в высоту. Правее этого пня, между казармой и стеной, стояла железная клетка размером примерно три на три метра, о которой говорил Майкер и я уважительно посмотрела на толщину железных полос. Кое-где они покрылись ржавчиной, где-то были выгнуты наружу — не иначе, там брыкался тот самый элефант, не желающий ехать в королевский зверинец, но в общем и целом клетка имела весьма устрашающий вид и в дырки между полосами можно было с трудом просунуть руку. Вдоль общей стены шел ряд построек, которые можно было охарактеризовать одним словом — «бардак», такие они были ветхие и темные. На месте начальника местного гарнизона я бы их снесла за полдня, чтобы не портили вид.
Навстречу нам из внутреннего двора стал высыпать самый разнообразный люд — от сопливых мальчишек, тут же полезших обезьянами к прибывшим, до закутанного в толстое одеяло деда с окладистой бородой и здоровенной лысиной. Дедуля очень бодро прошествовал в своем одеяле и даже попытался держать речь, но Лойдер ухватил его за плечи и повел назад в дом. По пути на плече Лойдера повис мальчишка лет семи, болтая босыми грязными ногами, а навстречу ему выскочила женщина в белом переднике и большом чепце. Откуда-то подбежали две девицы в одинаковых серых платьях, встали, как вкопанные и стали шушукаться между собой, краснея и поглядывая на приезжих.
— Лерия, спускайся, — Майкер уже соскочил с лошади и я лихо спрыгнула следом, еще раз подметив про себя, что Дайлерия неплохо ездила верхом. — Эй, чего встали, — крикнул маг, — вилта в клетку, сами отдыхать! Гровис, замок тащи, да побольше, а то убежит еще! Дерия, ты еще целоваться к вилту полезь, куда тебя понесло!
При этих словах все захохотали, а девушка в темно-синем платье опрометью отскочила в сторону, где ее тут же подхватил один из приехавших всадников. Она попыталась вырваться от него, но он смачно поцеловал ее в щеку и отпустил, дав шлепка по заду. Все вокруг опять захохотали, а Дерия спряталась за спины.
Стражники тем временем пинками загнали вилта в клетку и закрыли за ним дверь на замок. Он постоял там немного, а потом осел в углу, вытянув ноги. Веревки с него они так и не сняли,
а вокруг клетки начали бегать мальчишки, вопя во все горло. Особенно отличался один, лет десяти, с узким бледным лицом и близко посаженными глазами. Пока остальные только орали и дразнили вилта, прыгая у клетки, этот принес палку и начал тыкать ему в голову. Вилт вжимал ее в плечи, но мальчишка не унимался и начал заходить сбоку, чтобы попасть концом палки ему по морде. Тыкая очередной раз, он заехал палкой так, что вилт вдруг схватил ее зубами и сильно дернул головой, мальчишка не удержался на ногах и стукнулся о клетку. Заорал он при этом так, что на вопли обернулись все, а он бросил палку и затряс ушибленной рукой.— Он! Он! Он укусил меня! Он набросился на меня! Он хотел сожрать меня! — визг пацана резал уши и тут же из толпы выскочила худая бабенка в пестром платье, причитая и охая.
— Марик, мальчик мой, — верещала она, осматривая свое чадо, — это чудовище не убило тебя? Да его прибить мало, господин Майкер, вы видели, что он с ребенком сделал? Нет, вы только посмотрите, он же ему чуть руку не откусил!
В качестве доказательства она тыкала той самой рукой, которой ее несравненное чадо держало палку, чуть ли не в нос магу. Чадо при этом имело вид изрядно пакостливый и руку держало так, как будто в ней не было и намека на кости. Любвеобильная мамаша ткнула еще раз этой рукой в мага, который сделал шаг в сторону и попытался отвернуться, но маленький поганец закатил глаза и повалился на землю, делая вид, что уже умирает. Мамаша завопила, как резаная и крики подхватили в толпе, не забывая, впрочем, спрашивать друг друга о причинах такого горя. Услышав, что «проклятый вилт-людоед откусил руку ребенку», бабы подняли вой, как по покойнику и потребовали немедленно сжечь клетку вместе с ее содержимым, пока властный голос Лойдера не перекрыл этот безумный базар.
— Цыц всем, ну-ка молча-а-ать! Хамита, забери отсюда своего сына и чтоб я его не видел около клетки! Если его отец не в состоянии это сделать, то я лично выпорю его, помяни мое слово! Никаких самосудов, слышали? Что положено, мы сделаем сами без ваших криков! Что уставились? Всем разойтись, я сказал! Бернис, Гровис и остальные, чего стоите? Лошадей в конюшню, к клетке не подходить никому! Марш все отсюда!
— Майкер, — я повернула к себе мага, который уже намеревался уйти, — у вилта был плащ и мешок, это мои вещи тоже…
— Гровис! Отдай Дайлерии плащ и мешок! — крикнул Майкер. — Скоро ужинать будем, надеюсь, ты присоединишься?
— Обязательно, — заверила я, забрав у стражника вещи. — Пойду-ка я пока помоюсь…
Судя по всему меня тут если не знали лично, так слышали обо мне уж точно, поскольку и воду притащили моментально и простыни нашли для вытирания. Отмыться после стольких дней пути и ночевок в лесу, погребе и под кустами, было немыслимой радостью и я с удовольствием ею воспользовалась. К ужину я подоспела во-время — еще не все успели порастаскивать с больших круглых блюд и не напиться вусмерть. Квадратный зал с колоннами вдоль двух стен был заполнен народом и основным блюдом на ужин были именно стражники, которые доблестно захватили в плен «кровожадное чудовище». Рассказы об этом знаменательном событии и были гвоздем всей программы. Женская половина требовала всех подробностей — как, кем, за какое время и с каким трудностями был схвачен преступник и это было выполнено на сто пять процентов.
— …мы погнались за ним верхом, а он уже никак не мог от нас уйти…
— …я уже соскочил с лошади и пошел на него с мечом, а он попался под «стену» и дальше нее — ни шагу…
— …мы налетели на него, а Скольдер ударил его ножом в плечо…
— …он откинул меня в сторону, а в это время на него навалились сбоку…
— …я подбежал к нему, ударил мечом плашмя…
— …мы навалились на него, а он не смог убежать, попав под «туман»…
— …я подбегаю и вижу, что он стоит и машет лапами, а когти у него — что у медведя…
— …мы начали вязать его, он сопротивлялся изо всех сил…
— …он пытался укусить меня, но я ударил его ногой в живот…
— …мы скрутили его, чтобы он больше не распускал свои поганые лапы…
— …а потом я пнул его сзади, чтобы он поднимался…
Мужчины рассказывали о поимке со сдержанной гордостью — ведь скрутили же беглеца и никто не убит и даже не ранен, а еще и женщину освободили из его лап, ну как тут не покрасоваться за столом перед дамами, то перебивая друг друга, то замолкая, когда начинались рассказываться мелкие подробности?