И аз воздам
Шрифт:
— С чего это она счастливая? — Перту я давно не видела, но за последние дни я была так занята шитьем, что много на что не обращала внимания.
— А ты чаще по сторонам смотри, — Геда вдруг обрадовалась возможности посплетничать о том, чего никто не знает, — тогда и увидишь! Ты же у нас за общим столом не сидишь после ужина, вот и не знаешь ничего! Приглянулась она тут одному, вот и радуется, глупая.
— Почему это она глупая? — Айна остановилась около дверей, недоумевая от комментария, — если она с кем-то может свою жизнь связать, то разве это плохо?
— Вот и видно, что ты тоже молодая да глупая, — Геда перевернулась
— Так с кем же она? — не удержавшись, мы с Айной спросили в один голос, посмотрели друг на друга и рассмеялись. — Знаешь, так скажи, в храм, что ли, пойдут скоро?
— Про храм не знаю, а вот жить Перта точно здесь скоро не будет. Ну что смотрите, нашелся на нее король, — зло закончила она, — в зале увидите!
И чего это она так злится, что на ее неземную красоту внимания не обращают? Помылась бы да причесалась, вроде еще и ничего, но подай ей такой совет, в рожу вцепится, зуб даю. За месяц с небольшим, что мы здесь живем, я еще ни разу не видела Геду с чистыми волосами, а кучка пыли около ее лежака скоро закроет весь свободный пол.
Айна, не дождавшись ответа, убежала, я взялась шить свои штаны, а Геда закрыла глаза и сделала вид, что спит. Шила я почти до темноты, из окошка уже не падали даже отблески далекого света, единственное освещение давал шарик, но и он становился все слабее и слабее. Убрав подальше недошитое, я потерла глаза и решила пойти умыться на ночь к колодцу. Редкие шарики светились в коридорах, обитатели Скаггарда в основном расползлись спать и на дороге я никого не встретила, что сочла хорошим предзнаменованием. Вода приятно охладила лицо, я потерла обрезком тряпочки зубы и еще долго стояла, рассматривая яркое звездное небо над головой, пока где-то не хлопнула дверь. Встречи по ночам мне здесь не нужны, кто бы там не вышел, свидетелем ничему я быть не хочу!
Поднимаясь по темной лестнице, еще издали услышала сдавленный шепот и возню. Что это за поздняя парочка тут пристроилась? Не то, чтоб я была против, могу и мимо пройти, сделав вид, что ничего не вижу, лишь бы дальше обжиманий дело не пошло, поскольку смотреть на это самой неловко.
— Ну не надо…прошу тебя… — тихий женский шепот впереди раздался очень громко в ночной тишине.
— Да перестань ты, — пробасил мужской голос, — неужто неприятно?
— Нет, нехорошо так, — упрямо твердил женский и в темном углу снова громко завозились, — не по-людски это!
— А если я тебя поцелую, — после некоторого молчания раздались вполне определенные звуки и раздался едва слышный всхлип. — Ну что ты какая…
— Какая? — женский шепот сорвался на слезы. — Так только доступные женщины делают, как ты не понимаешь!
— Да какие доступные женщины, вот глупая! Так все парни делают и всем девушкам это нравится, а ты…
— Что я? Вот всем нравится, а потом вы и говорите, что они доступные…ну не надо, Лион,
пусти меня, уже поздно…— Ну и что, кто тебя там ждет? Рия твоя? Так она сама из веселого дома, не прочь покувыркаться, коли позовут, а я не хочу тебя отпускать!
Возня на лестнице переросла в сдавленное шипенье, кто-то явно пытался выдраться из темного угла, уговаривая Лиона отпустить ее.
— Помощь не нужна? — башмаки я держала в руках и поднималась босыми ногами так тихо, что возившаяся в темноте парочка не слышала меня до тех пор, пока я не встала рядом с ними. Ну так и есть, из угла метнулась испуганной мышкой Айна, которую я узнала по маленькому росту и растрепавшимся светлым косам и пропала в полутьме коридора, а на сумрачную площадку из темного угла вышел Лион.
— Что, подсматривала? Чего уставилась?
— Дурак ты, парень, — вздохнула я, на всякий случай поудобнее перехватывая тяжелые башмаки, — что ты девушку так пугаешь?
— Чего это я делаю… — Лион было попер на меня, но остановился, переваривая услышанное, — с чего это я ее пугаю?
— А то тебе непонятно, чем ее так испугать можно! Если Айна тебе нравится, то зачем в темноте зажимаешь?
— А что, я при свете должен это делать? У всех на виду? — заершился он, но попыток напереть на меня больше не делал.
— Зачем же на виду? Ты взрослый уже, неужели не понимаешь, что таким приставанием ты ее только от себя отталкиваешь? Дома ее отчим домогался, потом мачеха ужасов наговорила, ты ее напугал в первый же день, чего удивляешься, что она боится тебя? Насилие никому не нравится, а у нее и так одни страхи в глазах написаны и ты еще добавляешь…кто ж так за девушками ухаживает!
— Может, я ей еще и руки должен целовать, как у благородных принято? — издевка в голосе меня не обманула, парень явно заинтересовался разговором, а то, что так спрашивает…это и понятно, боится выказать свою заинтересованность в происходящем.
— Иногда мог бы и руку поцеловать, не убыло бы, но вот лапать по темным углам точно не надо. Если ее к себе не приучишь, так и будет от тебя шарахаться, как от змеи.
— Как еще приучать, коли она на меня глаза поднять боится и убегает все время?
Ого, а это уже прогресс, вон как тон поменялся, чуть ли не обида слышится, мол, я к ней со всей душой, а она эту самую душу и не видит вовсе! Дать, что ли, совет хороший?
— Если ты к ней с лаской будешь подходить, то и бегать она от тебя не станет. Помоги, чем можешь, если силой не обделен и не затаскивай по углам раньше времени, на это не каждая готова, как штаны увидит. Ее мачеха в воровстве обвинила, так она и то рыдала, если помнишь, а если ты ее попытаешься против воли…пожалей да приласкай лишний раз, она быстрее откликнется. Но это все только тогда годится, если она для тебя живой человек, а не игрушка на пару ночей.
— Кто это тут по ночам поучает, как себя вести? Может, и мы послушаем, а то что-то скучно лежать стало!
Голос подошедшего я не признала, но пререкаться с двумя мужиками ночью…пусть это делают другие!
— Умная она у нас, — вдогонку полетел изменившийся тон Лиона, — как сама по ночам бродит, так все нормально, а других стыдит почем зря…эй, возвращайся, я еще послушаю, что ты скажешь!
Каменный пол холодил ноги, но до своей комнаты я добралась в считанные секунды и наткнулась сразу же на сидящую на своем лежаке Айну.