Чтение онлайн

— Пальма! Пальма! — закричал Вася и побежал к дому.

Пальма обернулась к нему, потом снова начала ожесточенно лаять.

По дорожке, ведущей вдоль железнодорожного полотна, оглядываясь, шагал какой-то сутуловатый мужчина в стеганке.

— Ну, не лай, не лай, Пальмочка! — открыв калитку и подбежав к собаке, уговаривал ее Вася.

— Собака должна лаять! — сурово сказала Анисья Кондратьевна. — На то она и сторож. Раз чужого видит, должна знак подавать…

«Пальма лает давно, — размышляла бабушка. — Значит, этот бродяга порядком здесь околачивается.

Чего он тут выслеживал?»

Торопливым шагом, уже не оглядываясь, незнакомец шел по направлению к станции.

В школе было родительское собрание. Лида Соболева знала, что мама ее на собрание придет. Знала, приблизительно, что скажет маме Прасковья Михайловна:

«У Лиды все пятерки. Есть одна четверка по английскому языку и одна четверка по черчению. Могла бы, конечно, учиться на одни пятерки…»

В этот вечер Соболева дежурила в пионерской комнате. Когда она уходила из школы, собрания в нескольких классах уже кончились.

Улица была освещена слабо. Впереди Лиды медленно шли две женщины. До нее донеслись слова, сказанные одной из них, высокой, в светлом пальто. Вторая что-то негромко ответила. В ее полной фигуре Лида узнала вдруг Прасковью Михайловну.

— Нет у Юры настойчивости, самодисциплины, — снова заговорила высокая женщина. — Я часто уезжаю в командировку, и всегда, как только уеду, у него в учении начинается «черная полоса». Чувствует, что контроль над ним ослаб, и нахватает двоек…

Дальше Лида не стала слушать. Она перешла на другую сторону улицы.

«Какой же это Юра учится в нашем классе? Буравлев? Так его маму я знаю… Да, новенький у нас есть, Логунов».

На другой день, на уроке арифметики, случился инцидент, на который почти никто не обратил внимания.

Класс решал задачи. Соболева справилась быстро. Оглянулась на товарищей. В скучающей позе сидела Рая Давидович, очевидно, она тоже решила задачу.

У Юры Логунова, по-видимому, дело не ладилось. Он несколько раз поднимал глаза на классную доску, потом опускал их в тетрадь. Рука его машинально крутила ручку.

Неужели у него уже началась «черная полоса»?

К Юре подошел учитель математики Павел Романович. Что-то коротко спросил. Показал карандашом на одно из действий и отправился дальше между партами.

Юра склонился над тетрадью, начал быстро писать, но опять остановился. Задумался, глядя куда-то в пол.

«Плавает» Логунов по арифметике!

Она решила действовать. В большую перемену остановила Виктора Седых и рассказала ему о разговоре матери Логунова с Прасковьей Михайловной.

— Ты бы ему помог один раз. А там, может, Логунов сам подтянется. Он ведь новенький, не привык к ребятам.

— Хорошо! — коротко сказал Виктор.

Проходя мимо Юры Логунова, Виктор так же коротко сказал:

— Останься после пятого урока.

Занятия кончились. Ребята быстро убежали в раздевалку. Замешкавшихся Зину Зыбину и Мишу Добрушина староста бесцеремонно выпроводил.

Юра с некоторым недоумением ждал, для чего оставил его

Виктор.

А тот, не тратя слов на длинные объяснения, сел за первую парту и достал задачник по арифметике.

— Ты, кажется, в процентах не силен? Давай, решим вместе десяток задач.

Объяснял Виктор лаконично и все подтверждал примерами, Юрий, чувствуя неловкость оттого, что Седых остался для него одного, заставлял себя быть внимательным.

Когда раздался звонок с шестого урока, Виктор вскочил.

— Надо бежать! Мне еще за хлебом… Дома сам позанимайся.

— Спасибо! — сказал Юра. Он не нашел других слов, но в сердце у него родилось благодарное чувство к Виктору.

Занятия в школе окончились. Прасковья Михайловна зашла в учительскую, взяла две больших стопы тетрадей и, завернув их в газету, присоединила к туго набитому, не закрывающемуся портфелю. Подумала, что неплохо бы попросить кого-нибудь из школьников помочь донести ей вещи домой.

Не торопясь учительница спускалась вниз. На всех площадках лестницы выстроились дежурные второй смены. Строго следили они, чтобы все школьники поднимались только по правой лестнице и спускались только по левой. Придирчиво осматривали они ребят из второй смены, шедших из раздевалки. И горе тому, у кого были не чищены ботинки, не свеж воротничок, измят пионерский галстук.

Немедленно неряхи отправлялись вниз обтирать обувь, другим делалось строгое предупреждение.

…Из дверей библиотеки вышел Юра Логунов и не спеша стал спускаться вниз.

Прасковья Михайловна невольно подумала: у некоторых из ее ребят очень заметна собранность, внутренняя дисциплина. Ни минуты не задержится в классе Виктор Седых, Лида Соболева. Это деловые люди.

Долго пробудут в школьных стенах Володя Хмелев, Миша Добрушин. У одного — физический кружок, у другого — фотосекция. А вот Неля Холодовская, Эдик Шишляев, Зина Зыбина уйдут быстро. Им скучно в школе, и они рады поскорее расстаться с ней.

Есть, наконец, ребята, которые просто не торопятся домой. Вот, Юра Логунов. Со скучающим видом он идет вниз.

— Логунов! — окликнула его Прасковья Михайловна. Юра остановился. — Помоги мне донести тетради до дома.

— Пожалуйста! — вежливо согласился Логунов. Он взял из рук учительницы стопу тетрадей, завернутых в газету. Из раздевалки они вышли вместе.

— Где работает твой папа? — спросила Прасковья Михайловна.

— На заводе. Он начальник цеха.

— Ты бывал у него на заводе?

— Бывал. Только очень давно, когда еще маленький был.

— А мама в библиотеке?

— Да.

— А днем, до прихода мамы, ты один?

— Один.

Прасковья Михайловна спросила Юру, какие книги он брал в школьной библиотеке, о чем он любит читать, понравилась ли ему повесть, которую он сдал сегодня.

Логунов отвечал сначала коротко и как будто неохотно, но постепенно разговорился. «Повесть о Зое и Шуре» ему понравилась, он рассказал, какие эпизоды особенно запомнились.