Хрустальные Звёзды
Шрифт:
Спрыгнув с кровати, Максим бросился к сестре, намереваясь на этот раз уж точно её поколотить, но та проворно вскочила и с хохотом вылетела в коридор. Сбежала вниз по лестнице, спасаясь от разгневанного брата, и уже распахнула дверь, чтобы выскочить во двор, но на пороге столкнулась с мамой.
– Что тут происходит? – спросила мама строго. – Ваши вопли на улице слышны!
А Макс успел-таки от души пихнуть сестру кулаком в спину.
Глава 2
Ноябрь – самый тяжёлый месяц в году. Не успеешь глаза открыть, как стылая темень падает на голову беспечному человеку, расслабленному коротким индейским летом, будто ночной восьмикилограммовый кот. Так говорила мама, и у Лисы не было
Мама стояла на пороге, и с её волос стекала дождевая вода. А ведь только вчера ещё сияло, грело, звало на улицу, и птицы, сбитые с толку, с первыми лучами солнца пели так громко, что никакого будильника не было нужно. Лиса посмотрела на небо за мамиными плечами – застиранное до невнятно-серого цвета, оно опустилось ниже низкого: того и гляди, дом раздавит. Оставалось лишь надеяться, что сильный ветер, разгулявшийся с ночи, всё же прогонит эти противные тучи, и солнце ещё раззолотит засыпающий лес.
– Ли-и-иса!! Зачем ты меня напугала? – заныл Макс. – Ма-а, Лиса меня напугала…
– Молчи, ябеда, – Лиса даже головы не повернула, но сделала шаг назад, впуская маму в дом. – Мам, а ты купила лимонад?
– Зачем ты его напугала? – устало спросила мама, снимая куртку. – Дети, вы кроликов покормили?
– Он разрушил мою крепость, – спокойно ответила Лиса. – Как ещё можно было показать, что преступление будет наказано?
Максим снял очки и потёр глаза. Он уже был готов что-то возразить сестре, но та решила поставить точку в дискуссии:
– Учти, у нас гуманные законы. А кое-где тебе бы и руки ещё отрубили, – зловеще прошипела она.
– Господи! – выдохнула Стелла. – А этому ты где научилась? И чем пахнет в доме? Что за запах, словно кто-то умер?
– Видимо, это моя душа. – Лиса бросила гневный взгляд в сторону брата и прищурилась. – Мамуль, у тебя свидетельство о рождении на Максима осталось?
– А тебе для чего?
– Сдать его в агентство по усыновлению. Там без документов не принимают.
Тут Максим окончательно забыл о мужской гордости: свёл брови, скривился и уже собрался завыть от бессильной обиды на сестру, но Стелла вовремя обхватила его за плечи и крепко поцеловала в щеку.
– Нашёл кого слушать! – и продолжила, уже обращаясь к дочери: – Так ты кроликов покормила?
– Я даже покормила твоего сына. – Лиса откинула чёлку со лба и скрестила руки на груди. – Сделала уроки. И сейчас отсыплю корм лошадям. А от этого ботаника какая польза?
Польза от «ботаника» тоже была: он никогда не забывал полить цветы в доме. Растения Макс любил. Кроме них любил он кота Боба: тот, вопреки бандитскому характеру, не казался мальчику таким опасным и непредсказуемым, как лошади. И бодучим не был, как коза Мэгги, и, играя, не прыгал на грудь, демонстрируя отменные клыки, как собака. Боба тем не менее уважали в доме все, включая собаку и отца, и Макс усвоил: иногда, чтобы тебя воспринимали всерьёз, не обязательно быть большим и сильным, достаточно быть смелым.
Стелла, зайдя в свою спальню, выяснила, что источником омерзительного запаха оказалась голова белки, которую собака Шеверсов, Шинук, нашла на улице, три дня пыталась пронести в дом, и вот наконец, воспользовавшись отсутствием родителей и халатностью старшего подросткового населения в лице Лисы, притащила-таки добычу в родительскую спальню. В кровать. Прямиком на подушку хозяйки.
Стелла ругалась, отчитывала собаку, а та лишь потешно виляла не только хвостом, но и задней частью туловища, светилась от глубинного собачьего счастья и заглядывала в глаза: ну посмотри, посмотри, какая я добытчица, со мной вы с голоду не умрёте. Стелла невольно усмехнулась, глядя на неё, и, вздохнув, потрепала «кормилицу» по голове. С этой собакой вечно приключались какие-то истории, пора бы уже и привыкнуть. Глава семейства, Джон Шеверс, давно говорил, что ещё одна выходка, и за Шинук приедет «собачий ящик», но все в доме знали, что его угроза означает лишь одно: наведите порядок, уберите за этой глупой собакой, и закроем тему.
При всей её безалаберности вредной Шинук всё же не была, преданно
любила всю семью, и большего счастья не было для неё, как лежать вечерами у разожжённого камина, время от времени поднимая голову и по очереди оглядывая всех своих обожаемых людей. Хотя Шеверсы были уверены, что с таким же обожанием она смотрела бы на забравшихся в дом воров. Ещё бы показала, где деньги лежат – только бы приласкали.Тем временем Лиса, набросив лёгкий дождевик, выскочила на крыльцо – и застыла на пороге, ёжась от пронизывающего ветра. Лес шумел всё сильнее, высоченные сосны гнулись, жалобно скрипя и потрясая мохнатыми лапами. Лисе представилось, что где-то там, из глубины леса, идёт к её дому угрюмый великан Вендиго, вечно голодный, разбуженный от долгого сна; недовольно качает взлохмаченной головой, на волосах позвякивают сосульки, взгляд его стылых глаз погружает всё живое в оцепенелый сон. Вот он злится, с размаху бьёт ледяной своей ладонью по верхушкам деревьев, сосны стонут, моля о пощаде – а Вендиго всё ближе, ближе, и сердце его – кусок льда, и в глазах его – бесконечная зима…
Девочка тряхнула головой – вот же чушь! – и улыбнулась. Это Максу впору бояться таких глупостей, а она уже выросла из сказочек! Хотя… Дед классно умел их рассказывать, она хорошо помнила все эти индейские легенды в его пересказе – и помнила своё нетерпение в ожидании ежевечерней сказки, и восторг, и сладкий ужас, и тёплый дедов голос, негромко звучащий в полутёмной комнате.
Но всё это было так давно, что уже похоже на сказку. Вендиго может сколько угодно ломиться через взволнованный лес, а у неё лошади голодные, их легендами не накормишь.
Отмахнувшись от разумной мысли вернуться домой и одеться потеплее, она обхватила себя руками и припустила бегом к конюшне. Через пару минут, преодолевая сопротивление ветра, Лиса не без труда закрыла за собой тяжёлые двери. Внутри было тепло, даже душно; привычно пахло опилками, сеном и пряным лошадиным потом.
«Вот же я балда, выскочила на улицу прямо в „школьном“ плаще, – подумала Лиса. – Теперь и от него будет за версту нести».
Мать ругалась: девочки в её возрасте должны хорошо пахнуть, следить за одеждой и руками, однако Лиса не видела никакой проблемы в том, что не забивает себе голову такими вещами. Сено, навоз, опилки? Нормальный запах, естественный. Да что там запах: только неоднократное напоминание матери могло заставить её вымыть руки или сменить пуловер… или остричь ногти… Да чего их вообще стричь, отгрызть куда удобнее!
Лиса была далека от всяческих заморочек с имиджем, кокетство на дух не переносила и к одноклассницам, щебечущим лишь о бойфрендах, относилась пренебрежительно. Конечно, иногда лукавые духи нашёптывали ей соблазнительные мысли насчёт золотистых кудрей и романтических платьев, но она была увлечена слишком многими идеями, чтобы всерьёз зацикливаться на такой ерунде.
Стелла однажды возмутилась внешним видом дочери, но Лиса как ни в чём не бывало спросила, какая дочь для неё предпочтительнее: та, в голове у которой наряды и мальчики – и с перспективой неоконченной школы, или же – будущий врач.
– Ох. Тогда уже лучше ветеринар, – вздохнула Стелла.
– Я знаю, что лучше, – отрезала Лиса, – вы с отцом моложе не становитесь.
А Макс не упустил случая съязвить:
– Врач должен соблюдать все правила гигиены. А ты – ходячий разносчик инфекции.
Сейчас, набрав в подсобном помещении ведро сухого корма, девочка пошла к леваде. Полы распахнутого дождевика хлопали за её спиной на манер огромных крыльев. Лошади, увидев Лису, заволновались, принялись призывно ржать: соскучились, да и проголодались уже. Сильный ветер едва не сбивал её с ног, пока она отсыпала корм лошадям. Вороные Урано и Удерзо попытались было выяснить, кто будет ужинать первым, но победил в споре Генерал Хомяк. Игнорируя оскаленные пасти и прижатые уши (до драки дело, правда, не дошло), он протолкался к кормушке первым, опустил в неё морду и принялся мерно хрупать. Неудачливым бузотёрам пришлось ждать, пока Лиса наполнит остальные кормушки. К тому времени, когда она почти закончила, небо совсем потемнело и проливной дождь за считаные секунды превратил землю в вязкую глину.