Чтение онлайн

— По-вашему, она думала об этом? — дрожащим голосом спросил Эммет.

Сестра Мадлен смотрела на него, понимая, что мальчик хочет сказать что-то еще. И Эммет Макмагон промолвил:

— Ну, если так, то ей не из-за чего переживать. Конечно, мы справимся.

Увидев Макмагонов на воскресной мессе, отец Бейли быстро произнес слова сочувствия скорбящим родным, далеко не в первый раз объяснив им, что такова Господня воля.

Но чем больше он слышал, что говорят прихожане, тем меньше верил в то, что здесь свершилась Господня воля. Скорее всего, в данном случае свершилась воля этой бедной

неприкаянной женщины, Элен Макмагон, которая пришла к нему в последний раз на исповедь, преклонила в темноте колени и призналась, что у нее тяжело на душе. Можно ли отпустить ей такой грех? Отец Бейли часто давал этой женщине отпущение, которого она на самом деле не искала. Ах, если бы люди знали, как похожи и неразличимы грехи, в которых они признаются исповеднику… И все же кое-что из этой исповеди ему запомнилось. Элен Макмагон считала, что не властна над своей жизнью. Обвиняла себя в рассеянности, высокомерии, говорила, что чувствует себя во всем не участницей, а посторонней. Но не последовала его совету вступить в группу, занимающуюся созданием цветочных композиций, или вместе со всеми готовить угощение для участников благотворительных ярмарок.

После мессы он по традиции приветствовал каждого из прихожан.

— Привет, Дэн. Холодный выдался денек, верно?

— Верно, отец. Может быть, зайдете в гостиницу и выпьете чего-нибудь согревающего?

— Я бы с удовольствием, но после завтрака мне нужно навестить нескольких больных.

Больше всего на свете отец Бейли любил посидеть в отдельном кабинете гостиницы «Центральная» и выпить три порции бренди, чтобы согреться. Но экономка уже накрыла завтрак, а потом ему нужно было идти в монастырь матери Бернард, где захворала пожилая монахиня, после чего нести на дальнюю ферму Святые Дары человеку, который ни разу в жизни не ступал на порог церкви, а теперь, умирая от рака, вдруг пожелал, чтобы церковь пришла к нему.

Но куда бы он ни приходил, люди спрашивали его, что будет, когда найдут тело Элен Макмагон. Он всегда отвечал туманно и неопределенно, говорил, что все должны надеяться и молиться за бедную женщину.

Он сделал над собой усилие и тепло пожал руку Мартину Макмагону:

— Молодец, Мартин. Образец силы, вот вы кто. Я каждый день молюсь, чтобы Господь укрепил вас в вере…

Лицо у Мартина было бледное и измученное. Отец Бейли невольно подумал, что его молитвы пропали даром.

— Спасибо, отец.

— И Кит с Эмметом. Молодцы, молодцы.

Священник понимал, что его слова ни к чему. Но чем он мог их утешить? Лишь тем, что, когда найдут тело, коронер посмотрит на это дело сквозь пальцы и признает несчастным случаем. Трагическим стечением обстоятельств. После чего Элен Макмагон можно будет похоронить по обычаям церкви, к которой она принадлежала.

Сестра Мадлен тоже была на мессе. Она тихо сидела в задних рядах, закутав худые плечи в серый плащ.

— Приходите к нам обедать, — сказала подошедшая к ней Кит.

— Спасибо, детка, не могу. В гостях я чувствую себя неловко.

— Вы нужны нам!

— У тебя есть отец и брат. А у них — ты.

— Да, но сейчас этого мало. Дни слишком длинные. Мы только и делаем, что сидим и смотрим друг на друга.

— Почему бы тебе не пригласить кого-нибудь из друзей? Клио… или молодого Филипа О’Брайена из гостиницы?

— Моя подруга — это вы. Пожалуйста, приходите!

— Спасибо. Очень мило с твоей стороны, — ответила сестра

Мадлен.

Рита резала мясо — большой кусок говядины от Хики.

— Никогда в жизни не видела столько мяса, — изумилась сестра Мадлен.

— Ничего особенного. Часть мы съедим сегодня горячим, часть завтра холодным, фарш пойдет на вторник, а если что-то останется, в среду испечем пирог с мясом. — Рита гордилась своим умением вести хозяйство.

Сестра Мадлен обвела взглядом кухню. Чувствовалось, что в дом пришла беда: словно какая-то тяжесть висела в воздухе.

— Знаете, цыгане продолжают поиски, — сказала она. Казалось, сидевшие за столом вздрогнули: гостья заговорила о том, чего все остальные тщательно избегали. — Они обходят берега, надеясь что-нибудь найти.

Наступила полная тишина. Когда кто-то говорил о том, чему были посвящены их мысли, Макмагоны лишались дара речи. Сестра Мадлен ждала. Она не боялась пауз и не торопилась заполнить их словами.

— Очень любезно с их стороны… проявлять такую заботу, — наконец выдавил Мартин.

Похоже, сестра Мадлен не обратила внимания на его тон.

— Элен была очень учтива с ними во время своих прогулок. Помнила имена и взрослых, и детей. Часто расспрашивала, как им живется, интересовалась их обычаями.

Кит смотрела на отшельницу с изумлением. Она этого не знала. Но сестра Мадлен говорила совершенно искренне. Она не рассказывала сказку, придуманную, чтобы приукрасить жизнь покойной.

— Они знают, что человек должен быть достойно похоронен, — продолжила сестра Мадлен. — Часто проезжают через всю страну, чтобы попрощаться с усопшим, который будет покоиться на церковном кладбище.

— В том случае, если… — начала Кит.

— Если Элен найдут? — прервала сестра Мадлен. — Конечно, найдут. Или цыгане, или кто-нибудь другой. И тогда вы сможете молиться на ее могиле, — решительно закончила она.

Вечером Кит, сидя с отцом, задумчиво сказала:

— Прошло столько времени… больше месяца. От бедной мамы ничего не останется. Что мы будем хоронить?

— Вчера я опять спрашивал об этом Питера Келли. В баре Лапчатого. Он сказал, что мы не должны об этом думать. Мол, в ту ночь ее душа воспарила на небеса, а бренные останки не имеют значения.

— Наверное, он прав.

— Наверное, Кит. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Мать Бернард вызвали в коридор, и в классе тут же начался галдеж. Страсти были накалены тем, что старшеклассницу Дейдру Хэнли видели в кустах со Стиви Салливаном. Причем они не просто целовались: дело обстояло куда хуже. Девочек так интересовали подробности, что они не заметили возвращения матери Бернард и вздрогнули, услышав ее скрипучий голос, прозвучавший как щелчок кнута:

— Я думала, такие большие девочки смогут продолжать урок самостоятельно. Но я ошиблась. Жестоко ошиблась.

Пристыженные школьницы вернулись за парты. Лицо матери Бернард побелело. Похоже, она действительно очень рассердилась.

— Но пусть это останется на вашей совести. Каждая возьмет тетрадь и напишет страницу о Рождественском посте. Времени ожидания прихода Спасителя.

Девочки посмотрели друг на друга с отчаянием. Целую страницу! Что можно сказать о Рождественском посте, кроме того, что хуже этого времени только Великий пост?

— Причем без клякс и больших пропусков между словами. И чтобы таким сочинением мы все могли гордиться.