Хрустальная сосна
Шрифт:
Желание, давно уже шевелившееся во мне, едва она оказывалась рядом, рванулось и отвердело в один момент, и я чувствовал его силу всякий раз, когда подлетал вместе с кузовом и ударялся самым неподходящим местом о край переднего борта. Мне было больно и почему-то смешно одновременно. Вика прильнула ко мне уже изо всех сил, и теперь мы летели по воздуху уже вместе… И я вдруг понял, что это - конец. Конец прежнему и разумному Евгению Воронцову. Что завтра наступило. Что сопротивление самому себе бесполезно - и нынешней ночью она станет моей… И плевать я хотел на свою порядочность, на самого себя и собой же выставленные барьеры.
Мне было так хорошо, как никогда.
*-*
Не
Перед самым обедом, когда я стоял у раздатчика и, отмахиваясь от слепней, держал надорванные края полупустого мешка под горловиной, около автобуса появилась Катя. Вероятно, девчонок повели полоть на ближайшее к нам поле, и она не смогла хоть на минутку не проведать своего ненаглядного.
Они с Володей стояли на загрузке. Измельчитель ревел, тугая струя травы била в воздух, зелеными брызгами разлетаясь по сторонам. Я заметил, что много просыпалось на землю: хобот машины был неправильно развернут и бил навесом поверх бункера. Следовало его поправить, но я не мог оторваться от своих мешков, а кричать сквозь грохот агрегата не имело смысла.
Катя дошла до автобуса и, увидев банку с искристой прозрачной водой, принялась пить. Я смотрел на нее и против воли, против своих установок и против здравого смысла ощущал, как все-таки дорога мне она; как люблю я ее маленькую легкую фигурку, и короткую стрижку, и даже очки, делавшие ее личико порой не в меру серьезным. Напившись она подняла банку над головой и помахала в воздухе, показывая ее Славке. Мне тоже хотелось пить; тяжелый рабочий пот струился по моей груди, а внутри все ссохлось от жары… Но Катя не замечала меня; она видела одного лишь его и спешила только к нему. Шла, улыбаясь, и в руках ее, словно сам по себе, плескался водяной солнечный зайчик, дразня меня…
Она проходила мимо меня, как вдруг за спиной, далеко за бункером, раздался адский грохот, сразу перекрывший и вой дробилки и скрежет барабана. Я обернулся - из хобота измельчителя вместо травяной каши летела длинная полоса искр…
…Доли секунды сделались часами. Я уже знал: что-то случилось, и сейчас -*в этот самый момент*- произойдет нечто еще более страшное, что оборвет и подломит всю жизнь, скомкает этот солнечный, не дошедший до середины, так радостно начавшийся день. Утренний ветер, мягко прижавшаяся ко мне Викина грудь и свежий запах ее волос - все было так недавно, но уже осталось далеко позади, отрубленное от меня этим ужасным железным скрежетом…Момент растянулся немыслимо, я видел происходящее со стороны, и подспудным, шестым или восьмым чутьем никогда не воевавшего солдата понял все. Вернее, осознал и восстановил иллюзию. Начался обстрел, и Катя неминуемо*и совершенно точно*попадет под него, и она слишком далеко от меня, чтоб вытолкнуть ее с линии огня…
Это все пронеслось во мне, никак не фиксируясь, а лишь отдавшись в мышцах командами вспыхнувшего подсознания. А я уже длинно летел в прыжке наперерез Кате, делая все возможное, но еще в воздухе чувствуя, что не успеваю… Констатируя бесполезность своей попытки, я успел
вытянуть правую руку и заслонить ее лицо… В тот же миг - или долей секундой раньше?– что-то просвистело надо мной и грянулось где-то об землю, подняв облако пыли. Взрыва не последовало… Граната?! Схватив Катю в охапку, я бросился на землю, откатываясь вместе с нею в сторону - совершенно автоматически, никогда прежде не пробовав этого делать… И тут же, возвращая в реальность и одновременно подтверждая, что все*не сон,* взметнулся голос Славки. Еще какой-то железный гром и леденящий душу вопль:
– *Измельчитель выключиииии!!!…*
В промежуток между этими событиями что-то касательно ударило меня по руке. Падая, я видел боковым зрением, как отлетела в сторону банка и медленно, как показалось, развалилась на льдистые осколки, потом еще медленнее ударил вверх и неподвижно осыпался фонтан воды. А я лежал, всем потным, грязным телом навалившись на Катю и двумя руками закрывая ей голову… Как поступил бы на настоящей войне под настоящим обстрелом…
И вдруг все стихло. То есть, конечно, АВМ продолжал скрежетать. Но все-таки стало тихо, потому что больше не было ужасного грохота, и измельчитель свистел, останавливаясь, на холостых оборотах…
– Женя! Женя!!! Что там?!
– послышался испуганный голос Славки.
Не сразу выходя из оцепенения, я приподнялся- сначала на локтях, высвобождая Катю.
Она лежала на земле. Вся сжавшись и крепко зажмурившись. И молчала.
– Катя…*Катюша, что с тобой*?!
– холодея от ужаса, вскрикнул я.
Вскочил, схватил за плечи, без труда поднял ее легкое, вдруг обвисшее тело.
– Ой…- она открыла глаза.
– Со мною ничего… Просто испугалась…
– Извини, что я тебя так грубо повалил, - сказал я, чувствуя внезапное, головокружительное облегчение оттого, что она жива и с нею ничего не случилось.
Подбежал Славка, бестолково мельтеша, причитая и размахивая руками. Я не обращал на него внимания - я смотрел на Катю, точно видел впервые.
– А что это… было?
– спросила она, глядя на меня снизу вверх голубыми и совершенно беспомощными глазами.
– Не знаю еще. Но что-то было… А очки твои где?! Неужели я их разбил?!
Я нагнулся и увидел Катины очки, отлетевшие далеко в пыль. Обдул стекла, осторожно надел на нее.
– Катя!!!- вскрикнул Славка.
– У тебя кровь!!!
– Ты ранена?!
– я снова схватил ее за плечи.
– Я?… Вроде нет. А где?
– Вот, - теперь и я увидел кровь на ее виске.
– Вот, тут…
Катя потрогала, посмотрела на свои пальцы, потом на меня - и вскрикнула, поднеся ладони к щекам:
– Аааа!… Женя!!!! Да у тебя вся рука в крови!!!
Я вспомнил об ударе и взглянул на свою правую руку. Поперек трех пальцев: указательного, среднего и безымянного - шел косой разрез, будто я не глядя рубанул по ладони тупым топором. Из рваной раны текла кровь; только сейчас, придя в себя после горячки, я услышал, как остро режет все мое существо внезапная боль.
– Чем это тебя так?!…- в ужасе спросил Славка.
– Не знаю…- хрипло пробормотал я, чувствуя, как начинает кружиться голова, а к горлу подступает тошнота.
Началась суета. Появился дядя Федя, что-то сдавленно бормотал лишенный присутствием Кати возможности кратко выражать свои мысли. А я стоял и смотрел отстраненно. Слава богу, все обошлось, ничего страшного не случилось. Мои пораненные пальцы - сущая ерунда; крови было не много, и боль казалась терпимой.
Я еще не мог пережить в себе промелькнувшие секунды. Откуда взялось совершенно нереальное ощущение обстрела, снарядов, линии огня?… Впрочем, однажды я бывал под пулями, хотя… Но все-таки - что же произошло?!…