Хрустальная ловушка
Шрифт:
— Вы считаете меня сумасшедшей?
— Боже упаси! — Звягинцев даже закашлялся. — Как вы могли такое подумать?
— Могла! — Ольга с ненавистью посмотрела на Звягинцева. — Валяйте, скажите мне это в лицо.
— Не имею права. Вы — наши гости, а недостатки гостей «Розы ветров» не принято обсуждать. Это первое правило обслуживающего персонала.
Лучше бы он промолчал. Его слова ударили Ольгу наотмашь: конечно же, ее рассказ о пещере, да еще с комментариями Марка, и не мог быть воспринят иначе. Теперь этот старый хрыч раззвонит всем, что она страдает яркими галлюцинациями, что несколько
Она села в снег, продолжая шарить руками у подножия скалы.
— Этого не может быть! Я же точно помню… Он был здесь, был, был… Помогите мне, черт возьми!
— Вас это успокоит?
— Да.
Звягинцев осторожно опустил свою тушу рядом с Ольгой, и сразу же в нос ей шибанул крепкий запах спиртного.
— А не лакать спиртное на работе не входит в правила обслуживающего персонала? — мстительно спросила Ольга. — Каким-нибудь вторым пунктом?
Звягинцев ничего не ответил.
Вместе они прочесали подножие скалы и соседние скалы: сантиметр за сантиметром, разбрасывая рыхлый снег. После десяти минут бесплодных поисков они снова присели отдохнуть — инициатором этого отдыха выступил Звягинцев. Угнездившись в снегу, как в какой-нибудь императорской ложе императорской оперы, Звягинцев вынул из кармана пачку «Беломора», выбил из нее две папиросы, одну протянул Ольге:
— Перекурим это дело?
— Я не курю «Беломор», — надменно сказала Ольга.
— Я тоже не курю. С некоторых пор. На трубку перешел — и экономнее, и приятнее для окружающих Но, к сожалению, табак у меня кончился, а за новым нужно в город ехать. Пока оказии не получается… Так что приходится довольствоваться «Беломором».
Ольга отвернулась: выслушивать старого болтуна было выше всяких сил. Но Звягинцев не отставал. Запустив руку в карман пальто, он вытащил липкую мятую карамельку «Барбарис», всю в табачных крошках и с приклеившимся, невесть откуда взявшимся куском трамвайного талона. Звягинцев талон оторвал, но не совсем удачно: часть его намертво приросла к аляповато-красной обертке.
— Вот, возьмите конфетку.
— Спасибо, не надо.
— Возьмите, не обижайте старика, — просительно сказал Звягинцев.
Ольга мельком взглянула на него: старый, толстый, страшно запущенный человек. В конце концов, он согласился отправиться с ней сюда, да еще маленький отряд сколотил. А мог бы послать ее с самого начала…
— Спасибо, — Ольга взяла несчастную карамельку, но есть ее не стала, а сунула в верхний накладной карман комбинезона. — Я потом съем… Правда.
— Ну что? — спросил наконец Звягинцев. — Может быть, хватит на сегодня?
Ольга прислонилась к камню и положила голову на колени: ничего она не найдет, теперь это стало окончательно ясно. Но ведь произошедшее этой ночью было реальностью.
Или все-таки нет?
И правы все — Марк, толстяк Звягинцев, Иона, Инка…
Она приоткрыла дверь в свое собственное, доставшееся по наследству сумасшествие и начала потихоньку обживать его.
Пантеон умерщвленных ледяных богов — он стоит на центральной площади в городе ее душевной болезни. Так мало похожем на Венецию. Она устроится гидом в местном туристическом бюро. И даже будет получать крошечное жалованье
и талон на бесплатные обеды… Город ее душевной болезни — звучит неплохо, как раз в стиле Сесара Вальехо…— Идемте, — мягко сказал Звягинцев. — Не стоит сидеть на снегу, простудитесь.
— Вы не верите мне?
Звягинцев дипломатично промолчал.
— Мне важно знать, хоть кто-нибудь верит мне? Я не могла это придумать, поймите! Мой мозг не настолько изощрен…
Ольга осеклась.
Ее сон.
Люди в пещере были похожи на людей из ее сна: не чертами мертвых лиц, нет… А тем ужасом, который исходил от них.
Все очень просто. Так же просто, как и старая теория старых психиатров: любой человек безумен в своих снах, он безнаказанно совершает алогичные поступки и легко мирится с ирреальностью сновидений. Безумие снов забавляет, кажется невинной шуткой, тем более что ровно в восемь утра прозвонит будильник.
А если не прозвонит?
Если они так и не смогут выйти из своих снов? Как не вышла она сама… Неужели она обречена бродить в лабиринте сиреневых сумерек и каждый раз натыкаться на куски льда, бывшие когда-то людьми?..
Ольге стало страшно.
— Вы не слушаете меня. — Звягинцев настойчиво теребил рукав ее куртки.
— Простите.
— Думаю, вам стоит забыть об этом прискорбном случае. С кем не бывает… Вы, наверное, переутомились.
— Я не знаю… Может быть.
— Во всяком случае, программа-минимум выполнена: лыжи мы все-таки нашли. Идемте, обрадуем всех остальных.
Ольга внимательно посмотрела на Звягинцева — старый подвыпивший бульдог оказался удивительно тактичен, он выбрал самый щадящий вариант: найдены дорогие лыжи богатой туристки, причем довольно оперативно…
— У вас есть книга жалоб и предложений? — неожиданно спросила Ольга.
— Не понял?
— Хочу вынести вам благодарность в связи с удачным завершением игры "Найди «Radarc»". Вы не возражаете?
— Лучше угостите меня пивом как-нибудь. Я иногда захаживаю в «Ричард Бах».
«Сто против одного, что ты торчишь там каждый вечер!»
— Хорошо, я угощу вас пивом. Как-нибудь. Еще раз простите за беспокойство. И забудьте то, что я наплела вам про пещеру. Похоже, я действительно была не в себе.
— Уже забыл, — с готовностью сказал Звягинцев.
Ольга поднялась и побрела к группе искателей приключений, поджидающих их под сосной.
— Ну как? — нетерпеливо спросил Марк.
— Все в порядке, — потухшим голосом сказала Ольга. — Твои семьсот долларов найдены. Можешь не волноваться.
— А… То, о чем ты рассказала? Пещера, факелы…
— Боюсь, ты был прав. У меня было временное помутнение. Я вела себя просто глупо.
— Ты вела себя выше всяких похвал, кара. Нужно забыть это, как страшный сон…
— Разве можно забыть страшный сон? Я хочу в коттедж, Марк. Хватит с меня этих дурацких скал и этого дурацкого снега.
— Все будет, как ты хочешь, кара.
…Они вернулись в коттедж вдвоем. Инка отправилась кататься (не пропадать же таким великолепным солнечным дням, такому великолепному, такому ухоженному снегу! И вы присоединяйтесь, не будьте идиотами). Звягинцев, Влад и Иона исчезли, как и полагается исчезать обслуживающему персоналу — незаметно.