Чтение онлайн

– Спасибо, Ларочка, спасибо, – отвечает Пётр и, подчиняясь её рукам, входит в спальню. – А вы где будете?

– Мы тут, тут будем, ты ложись, дай я тебя раздену.

– Не-еее… я сам, сам я.

Лара задёргивает шторы и уходит.

Пётр с удовольствием растягивается на кровати. Он раздевается до трусов. В квартире тепло, уютно, и он не задумывается, чем ему укрыться. Он прислушивается к приглушённым знакомым голосам и… уже совсем было отдаётся сну… как вдруг, опомнившись, хватает сотовый телефон, устанавливает будильник, дабы проснуться через пять часов, и выключает телефон – таймер всё равно сработает.

Пётр

Надежда на переутомление не оправдалась.

Положение Петра усугубилось.

Он раз за разом упрашивал Мариолету прийти к нему. Но она была неумолима. Он должен прийти к ней сам! Он не мог ей противостоять. Он шёл к реке. Он опускал ногу в воду и – от обжигающего, пронзающего холода с криком проваливался в черноту, в небытие. И – не пробуждался, для этого он был слишком утомлён. Он продолжал спать. Он снова оказывался в десяти шагах от реки. Он видел её на том берегу. Он звал её. Он, не получая ответа, не находя возможности противостоять искушению, входил в воду и – вываливался в черноту небытия.

Опять безликое плато с рекою и ждущая на том берегу Мариолета.

Всё по новому кругу.

До тех пор, пока…

Забил-заорал-заголосил будильник телефона.

За окном темно – ночь. Началась пятница, и в квартире Лары – никого.

Пётр долго лежал, не в состоянии прийти в себя, снова и снова переживая сон. Потом волочился в ванную и забирался под душ – обливал себя холодной водой, содрогался, но терпел, и вопрошал:

– Ну что, что в этом страшного? Видишь же, что ничего. Войди в эту проклятую воду и тогда всё, всё закончится. Отстанет проклятущий сон. Отстанет. Я уверен в этом.

Он позвонил друзьям, встретился с ними – немного отвлёкся, и в начале четвертого утра был у себя на квартире, чтобы перед работой поспать ещё хотя бы два-три часа. Потому что он надеялся, что на этот раз у него получится преодолеть речную преграду.

Но ни в это утро, ни в ночь с пятницы на субботу, ни днём в субботу, ни в воскресную ночь он не смог её преодолеть.

Вконец измотанный ночными мытарствами, Пётр взял пять выходных дней за свой счёт и в понедельник остался дома. Он надумал восстановить нормальный восьми часовой сон и постараться понять, как ему изменить образ жизни – это, как он полагал, была его предпоследняя надежда.

А последняя – время.

Не может Мариолета преследовать его всю оставшуюся долгую жизнь, рано или поздно безумное сновидение прекратится.

Но хватит ли ему выдержки? – в этом Пётр был не уверен.

А поэтому было правильнее, нежели просто сидеть и ждать, страдая, попытать удачи в каком-либо ином, куда как более скором, предприятии. Например, изменить образ жизни и нормализовать сон. Хотя обе эти задачи представлялись Петру сложно достижимыми. Но он справедливо думал, что хуже не будет.

– Заблудшая я овечка, – повторял молодой человек, сидя в своей квартире. – Всё это проделки потусторонних сил. Мне подаётся знак. Да-да, знак. Мне надо измениться. Тогда Мариолета уйдёт. Она оставит меня. …А хочу ли я этого? Она так притягательна, так упоительна.

Он не хотел.

Он привык к ней, и, что самое главное, он не чаял в ней души. Она была нужна ему, необходима. Потому что… потому что теперь он не мыслил себя без познанной сладкой

– Мне так кажется. Это всё психика, это пройдёт. Когда привыкаешь к постоянному присутствию женщины, всегда тяжело, если снова остаёшься один. И точно такое же происходит с женщинами. Поэтому многие, только расставшись, тут же находят замену. И это, несмотря на то, что они наконец-то стали свободными?

Пётр упорно оставался в квартире, в одиночестве, что было непривычно как для него самого, так и для тех, кто знал его.

В первые дни, нацелясь переменить собственную жизнь, он хотя бы как-то боролся с собой. Эта борьба была не менее сложной, чем борьба с ночным наслаждением, тесно переплетённым с ужасом. И поэтому его хождения на кухню, в ванную, попытки прибраться в квартире, смотреть телевизор, читать книги, осмысливать жизнь, искать новые пути развития, смысла – всё это очень скоро сошло на нет.

А размытый образ той, которая зачаровала его, оставался неизменным. И оставалась его борьба со своим разумом, пытавшимся придать ей конкретные, различимые человеческие черты. И, конечно, были всё те же сны.

Пётр стремительно дичал в добровольной изоляции от внешнего мира.

Он пристрастился к самобичеванию.

Копаясь в былых поступках, он зачастую испытывал боль и стыд. Радостей и гордости было мало. Ничтожно мало. А если бы их было больше, то и тогда бы они не выдержали стыда, который, как известно, невыносим и громаден даже в ничтожной концентрации, – особенно, если заостряешь на нём внимание, будоража и без того расстроенные нервы. Пётр всегда знал об этом. И всегда бежал от этого. Пётр не был удивлён. Как не был способен овладеть собой.

Пётр нашёл единственный выход: он всякий раз отвлекался на мысли о Мариолете. Которая неизменно ждала его на том берегу реки, а это значит, что она нуждается в нём!

Он стал стремиться к тому, чтобы лишний раз закрыть глаза и, провалившись в тягостную дрёму, хотя бы на короткое мгновение увидеть её.

Пётр забыл о личной гигиене, забросил хозяйство. Пётр сдался в плен Мариолете, теша её расплывчатый, но от этого не менее притягательный образ. Он большую часть дня лежал, вспоминая её, и тщательно перебирая те чувства, которые она в нём пробудила, или лежал, желая уснуть.

Пётр чах.

Ещё в субботу, до взятых отгулов, Петра навестила Маша, и долго была с ним, оставшись на ночь. А в воскресенье к нему заглянули Света, Ларка, Жмыхин, Герман и Слава. Пётр, сославшись на разбитость в теле, умолил оставить его в покое на несколько дней.

В среду его посетил Жмыхин. Он поразился невзрачному, умученному виду Петра. Он попытался вытащить его на улицу, но, оказавшись беспомощным перед упёртостью товарища, гибнущего по какой-то неведомой причине, ушёл. Следом за ним заявилась Ларка. Как подозревал Пётр, её натравил на него Жмыхин.

Ларка ни на чём не настаивала, она воздействовала своим примером и естественной живостью. Она прибрала квартиру, вымыла посуду, сбегала в магазин, за руку вытянула с кровати Петра и затолкала его в ванную – мыться, бриться. Она залезла в его гардероб и выбрала свежую одежду.

Ларка объясняла состояние Петра по-своему: молодой человек попал в возрастной кризис, он ищет новые пути развития, осмысливая жизненный опыт, – молодым мальчикам, превращающимся в мужчин, это порой необходимо.