Хроника Третьего Кризиса
Шрифт:
— И не забудь про зеркало, кэп.
— Не забуду, — пообещал он. — Ответь мне только на один вопрос, Полковника ради. У тебя просто настолько извращенное воображение или ты где-то действительно встречал такие методы допроса? Если встречал, то скажи мне. Я на ту планету ни ногой.
— Прочитал в книге в глубоком детстве, — сказал я. — У моего отца была обширная библиотека, а книги докосмического периода были его любимым коньком.
— Веселое же у тебя было детство, — сказал Блейн. — Как называлась книга? «Как довести до тошноты взрослого человека?» «Полуночный кошмар?»
— На самом деле это хорошая и добрая книга, — сказал
Пока Сато готовили к допросу по моему методу, я сидел в коридоре Сумеречной Зоны и курил. Коридор как коридор, ничего особенного, ничем не отличается от любого другого в Штаб-квартире, разве что торговых автоматов нет, но мне все же казалось, что из-за каждой закрытой двери веет зловещим ароматом тайны. Или ароматом зловещих тайн, как вам угодно.
В Сумеречной Зоне разрабатывались новые виды вооружения и велись секретные разработки и эксперименты, часть из которых была официально запрещена на всей территории Лиги. Здесь также допрашивали самых опасных преступников, причем методы допроса порою могли бы привести в ступор самого закаленного сержанта ВКС, повидавшего не одну кровавую баню. То, что я готовил для Сато, может привидеться обычному гражданину только в самом страшном кошмаре, тем не менее ни малейших колебаний, не говоря уже об угрызениях совести, я не испытывал.
Сато был злодеем, причем одним из самых худших. По его указке убивались сотни людей, а страдали еще больше. Настоящий якудза — а Сато, вне всякого сомнения, был настоящим — не испытывает ни жалости, ни сострадания. И даже Гриссом по сравнению с ним был не более чем зарвавшимся шалунишкой.
Арест оябуна являлся лишь побочной ветвью другой операции. Возможно, он стал козырной картой в борьбе с организованной преступностью, но я понимал, что он не слишком много значит в тактическом плане поимки Гриссома. Даже если японцы и способствовали его благополучному уходу с Бездны, в чем я ни секунды не сомневался, то вряд ли Сато мог знать о его теперешнем местонахождении.
Даже если Сато заговорит, даже если он расскажет о связи якудзы с большим бизнесом, на основании его слов мы мало что можем сделать. Тайрелл сейчас неуязвим, наша ошибка в планировании операции прикрыла его со всех сторон. Дзайбацу же Гвардия ничего не должна, и получат они информацию о внедренных в их структуру «кротах» или нет, зависело только от доброй воли Полковника. Так что в данном случае Сато вроде бы бесполезен, и его арест, доставшийся такой дорогой ценой, кому-то может показаться бесцельным и даже излишним при настоящем положении дел, но это далеко не так.
Дорожка слишком узкая, и Гвардия все равно должна была бросить перчатку вызова мафии, возомнившей себя всемогущей.
Но Полковник или любой из трех капитанов никогда не отдали бы приказа о начале войны. Я прекрасно отдавал себе в этом отчет, посему, как только представилась возможность, а получение абсолютного допуска, согласитесь, было чертовски подходящей возможностью, я взял Сато и спровоцировал конфликт.
Решил за всех.
Возможно, за это мне придется заплатить карьерой, а то и жизнью, но теперь и Гвардии, и якудзе придется идти до конца. Я обещал себе, что изменю положение вещей в мире, как бы смехотворно сия фраза ни звучала в устах рядового гвардейца, и действительно в меру своих возможностей собирался это сделать.
Вы можете задать резонный вопрос:
а что, если в результате моих манипуляций Гвардия все-таки проиграет? Ответ у меня был подготовлен. Что ж, если сплоченная и работающая на технологиях будущего полицейская организация не сможет справиться с бандой невесть что о себе думающих подонков, то грош ей цена и она вряд ли заслуживает права на существование.Как бы там ни было, но жребий брошен, Рубикон перейден, все мосты сожжены.
Должен признать, что время для начала войны выбрано не совсем подходящее, у нас и так скопилась куча других нерешенных проблем. Особенно выделялись три: Гриссом, Магистр и внутренний заговор. Если хоть на время оставить одну из них в покое, отвлекшись на военные действия против якудзы, любая способна привести к катастрофически печальным последствиям.
Если раньше Гриссом был обычным террористом, маньяком, грабящим, насилующим и убивающим, но все равно являющимся простой статистической единицей криминального мира Лиги, теперь он убивал уже сотнями, и от его действий пострадала целая планета.
Современный мир не способен нормально существовать без киберпространства, вмещающего в себя полный спектр человеческой деятельности, начиная от элементарных обучающих и игровых программ для детей дошкольного возраста и заканчивая большим бизнесом и политикой.
Экономически невыгодно создавать в каждом колледже, школе, институте и любом другом образовательном учреждении собственную базу данных. Гораздо проще собрать всю информацию в одну планетарную сеть со свободным доступом, где любой желающий может найти интересующие его сведения.
Когда запущенный Гриссомом ледоруб сработал в информационной сфере Каноби, был разгар учебного дня. Тысячи школьников и студентов работали с планетарной базой данных, изучая историю, экономику, астрофизику, космобиологию или просто дурачась, отыскивая в сети новые и еще не изученные сайты. Все, кто осуществлял так называемый прямой контакт через мнемоюсты, разъемы, виртуальные шлемы и костюмы, в определенном смысле погибли: «смерч» захватил, смял в кучу, разорвал на куски и разметал их аналоговые копии.
Эти люди не пострадали физически, их тела продолжали исправно функционировать, дышать, питаться и испражняться, но в них отсутствовал их основной инструмент — разум. Пользователи были обречены на растительную жизнь.
К счастью, таковых было не слишком много. Каноби был не самым продвинутым миром. Если бы «смерч» активировался на Авалоне, жертв было бы больше на порядок.
Тем, кто работал с помощью стандартной клавиатуры и дисплея, повезло больше. Взорвавшиеся, сгоревшие и замкнувшие компьютеры причинили им только несколько мелких неудобств в виде царапин, ссадин, ожогов и электрошока, но по сравнению с тем, что произошло с менее везучей частью населения, это казалось сущими пустяками.
В экономике царил хаос. В один момент планета лишилась своих ведущих инженеров, программистов и проектантов. Сотни автоматизированных заводов, контроль за производством на которых осуществляли искины, встали на месяцы вынужденного простоя. Некоторые цеха продолжали работать, выпуская невообразимые образцы продукции. Все электронные деньги, существующие лишь в виде электромагнитных импульсов, объем которых составлял девять десятых от общего оборота планеты, исчезли без следа, сделав невозможной элементарную покупку куска хлеба и ввергнув в нищету большую часть населения планеты.