Чтение онлайн

Небо будто просветлилось чуть-чуть… вместе выглядывали из лаза, каждый хотел убедиться. Но, пожалуй, нет — только кажется так! Морозище все равно жуткий, не вдохнуть свободно. И темнота такая же мглистая; лишь ветер немного утих, вот и кажется, что светлее.

Матюгнулись по разу, и пошли обратно.

Новость все равно радовала, так что спешно накрыли стол: надо было обязательно это дело «отметить»! Сильно не обнадеживались — понимали, что еще приморозит: весна ведь не сразу наступает. Александр предположил, что Россия прошла через область южного магнитного полюса и теперь понемногу станет теплеть; наверное, полгодика еще и можно будет делать вылазки наверх. Скорее бы!..

Выпивали,

закусывали; Павел вспоминал лирические песни, пел вполголоса. Орлов пожалел, что нет гитары, но тоже спел — песню из альбома Михаила Гулько про «белый ад» в колымских лагерях и случайно подобранный зэком окурочек с красной помадой, упавший, наверное, с самолета. Она так начиналась:

Из колымского белого адаШли мы в «зону» в морозном дыму,Вдруг увидел окурочек с красной помадойИ рванулся из строя к нему.Вдруг увидел окурочек с красной помадойИ рванулся из строя к нему.— Стой, стреляю! — воскликнул конвойный,Злобный пес разодрал мой бушлат. —Дорогие начальнички, будьте спокойны,Я уже возвращаюсь назад!Дорогие начальнички, будьте покойны,Я уже возвращаюсь назад.

Уж «пропадал» немало за этот окурочек герой песни «никого не кляня, не виня», пока не проиграл его в карты, да и не только его:

Проиграл я и шмотки, и сменку…Сахарок за два года вперед.Вот сижу я на нарах, обнявши коленки —Мне ведь не в чем идти на развод!Вот сижу я на нарах, обнявши коленки —Мне ведь не в чем идти на развод.С кем ты, падла, любовь свою крутишь,С кем дымишь сигареткой одной?Ты во «Внукове» спьяну билета не купишь,Чтоб хотя б пролететь надо мной!Ты во «Внукове» спьяну билета не купишь,Чтоб хотя б пролететь надо мной.

Тоска неизвестного зэка хорошо ассоциировала с настроением слушателей песни, против своей воли заключенных в бункере. Неприкаянность и бессилие перед обстоятельствами были схожие: как будто похоронены заживо и уже никогда никто о них не вспомнит!

Лешке нравились такие песни; он слушал их с удовольствием и почему-то похохатывал, пока Павел молчал, пригорюнившись. Балбес, да и только: никакого понятия!.. Между делом спросил:

— Ты же, Сань, в тюрьме не сидел — откуда такие песни знаешь?

Орлов пояснил:

— Мне-то пришлось фельдшером в лагерной санчасти поработать, да разве в этом дело? Гулько тоже в тюрьме не был!.. Зато, почитай, половина нашего народа отсидела в «добрые» времена — кто за «уголовку», кто за «политику»; у каждого, наверное, в родне бывшие «тюремщики» есть, вот и востребованы такие песни. Мой батя тоже годик «оттарабанил» — еще при Сталине. Рассказать?..

Хорьков сразу:

— Ага!

— Да по глупости дело было. Он тогда из армии вернулся и сильно учиться хотел, а председатель колхоза ему никак справку не давал.

Тогда же у колхозников паспортов не было — жили как крепостные, к колхозу насмерть привязанные! Чтобы куда-то поехать,

надо было в правлении справку колхозника получить. А не захочет председатель, так и не даст!.. И ничего не сделаешь — будешь и впредь к колхозу «пристегнут»: зачем ему молодого крепкого работника отпускать, если людей все время не хватает? Ведь ни о какой эффективности производства в советском хозяйстве и речи не могло идти; хозяйствовали очень расточительно — все в угоду коммунистической идее.

В Америке фермеры — всего половина процента населения, а кормят всю страну и еще полмира. А в СССР большинство людей жило в деревнях, и толку от этого не было! Вы же помните, как постоянно куда-то мясо пропадало и в заводских «столовках» четверг обязательно был «рыбным днем»?.. Это так партийные идиоты мясо в стране экономили!

И разогнать эти чертовы колхозы нельзя было. Колхоз — это что?.. Коммуна. Строим что?.. Коммунизм. Нельзя, значит, их упразднять! Вот и топтались без механизации десятки людей там, где при разумном управлении двое-трое справились бы. Да все ручками, ручками!..

Какая там техника, какая механика? Тракторов производили больше всех в мире, только были-то они — тьфу! — дерьмо: поработает сезон-другой и на запчасти.

Ну, не об этом я. В тюрьму-то всех «принимали», безо всяких справок! А как «откинулся» — получай настоящий паспорт и езжай куда хочешь. Вот и «свезло» моему родителю, просто случайно — в пивной мужики стояли, бакланили; батя и говорит: «Щас последний раз к председателю пойду. Не даст справку, убью гада!» И не заметил, как в это время пацанка председателева — дочка то бишь, «нарисовалась»: тоже за пивом для папки пришла! И услышала, что мой-то «брякнул». Забыла про пиво и пулей домой!..

Папаня из кружки допил и к председателю. А там уже ни души, только участковый ждет; Николая Егорыча под «белы рученьки» и — в кутузку! Председатель-то давно уж в погребе засел и вылез тогда только, как ушли они.

Вы представляете, что по тому времени было бы за угрозу убийством представителю Советской власти?.. Это же покушение на теракт, статья 58-10! Запросто — «десять лет без права переписки», расстрел то есть. А тогда Сталин как раз помер!.. Занервничали властные чины, «вышку» перестали давать.

Ну, судья хороший попался — на заседании здорово хохотал! Спросил папашу: «Тебе сколько дать-то?» Тот помялся, говорит: «Много не надо, а года хватит». Судья год ему и «выписал»! Тот годик батя быстро отсидел, потом и в город уехал.

…А вы знаете, какая еще шикарная «память» от этого осталась?.. Татуировки-то всегда в моде были — так мой из лагеря «ваще орел» вернулся! Я маленьким часто все разглядывал и «выражения» читал; сейчас уже плохо помню.

На груди, значит, огромное сердце наколото, и пронзают его слева и справа меч и стрела; и — натурально так — кровь брызжет! На ногах какие-то девки со змеями, на тыле кисти поднимающееся над горами солнце с надписью «Север» — это само собой!.. На спине огромный трехтрубный корабль в бушующем море; изо всех труб черный-пречерный дым валит, сверху наши «ястребки» летают и крупными буквами — СЛАВА! А во все пузо еще надпись: «Опять не нажрался!»

Так что, Леш, тюрьма для русских — дело привычное, никого не удивишь. Но я ж и другие песни знаю!.. Хочешь, про Афган спою? Я сам-то там не был — все удивлялся потом, как не попал?.. Медики на войне очень нужны! Когда я в Союзе спокойно служил, там ведь самая эскалация боев была.

Только меня весной призвали, к зиме — бац! — Брежнев помер; Андропов на «вахту» заступил. Генералы тогда сильно оживились: давай сразу на город Хост наступать! Только через полгода взяли его с огромными потерями. А на хрен он кому нужен был?.. Самим генералам, конечно! Офицеры тоже — прямо рвались туда за наградами и звездочками! Нам-то, солдатам, это ни к чему. Да черт с ними!.. Слушай песню.