Хранительница реликвии
Шрифт:
Катерина уже окончила среднюю школу, и ей нужно было отрабатывать своё проживание в доме. И дело не в том, что семья остро нуждалась в деньгах. Просто госпожа Удальцова считала, что и так потратили на эту "сироту" достаточно материальных средств, обеспечив ей беззаботное детство. Не смотря на то, что Елизавета всегда мечтала о дочери, Катерина ни как не хотела оправдывать ее ожидания, поэтому быстро вошла в черных список семьи Удальцовых.
Сейчас Катя была вынуждена самостоятельно зарабатывать на свое обучение, в то время как большинство её одноклассниц готовились к поступлению в институт за счет своих родителей. Девушка уже выбрала, кем хочет стать, и оставалось лишь пара месяцев до начала учебы. Она с нетерпение ждала этих дней.
Пока же Катя работала официанткой в хорошем итальянском ресторанчике и даже была немного горда этой должностью —
Но сегодня она пропустила рабочий день. В семью Удальцовых пришла радость, а в жизнь Кати много печали.
— Я знаю, — спокойно ответила она. Пристальный взгляд тетушки Елизаветы сверлил девушке затылок. — Он был действительно очень стар.
— Рано или поздно это должно было случиться. Мы все когда-нибудь отправимся на тот свет.
Слова "тот свет" в устах тетки прозвучали, будто она имела ввиду соседнюю комнату, в которую, по собственному желанию все входят и так же легко выходят.
— Согласна, рано или поздно это должно было случиться. — Катя обернулась. Её лицо выражало спокойствие. — И я знаю, вы очень рады, что он оставил вам, все свое состояние.
— Мы уже говорили на эту тему. Надеюсь, ты не будешь требовать свою долю? Я уже давно растратила ее на тебя.
— Да говорили, — перебила она тетку. — Поэтому не будем к ней возвращаться. Я ничего требовать не собираюсь. Можете идти к себе. У меня все хорошо.
— Я сама решу, когда мне и куда ходить в этом доме, — процедила сквозь белоснежные зубы Елизавета. — Я вообще зашла, чтобы не утешать тебя, а предупредить, что завтра уезжаю в столицу. Нужно узнать, что там, в завещании твоего деда. Говорят, он пожелал быть похороненным в родном городе. Придется вести его тело сюда. А это жуткая волокита. Просьба не наделать глупостей, пока меня нет.
— Заметано, — кивнула Катя.
— Боже, эти твои словечки, — вздохнула тетка и вышла из комнаты.
Узнав, что сегодня домомучительница Лиза уезжает на несколько дней, настроение у девушки тут же улучшилось. Катя довольно улыбнулась. Значит, у неё будет немного времени, чтобы пожить спокойно, без упрёков со стороны старой тётки. Вообще-то, с годами Катя начала искренне жалеть её: ведь ужасно, наверное, всю жизнь прожить без мужа и вывести свое социальное положение на такой уровень.
Все знакомые называли её за глаза "тираном в юбке", но никто не смел, сказать ничего подобного ей прямо в лицо. Даже её драгоценный единственный сын Илья, которому она позволяла решительно все. Этот молодой человек никогда ни в чём не знал отказа. Все его прихоти мгновенно исполнялись. Но Елизавета делала это отнюдь не из любви к сыну. В основном она его просто не замечала, занимаясь делами своего странного бизнеса. Просто эта женщина полагала, что именно так и следует воспитывать наследника большого состояния. В этом она ничем не хотела отличаться от своих знакомых. Да, для Елизаветы общественное мнение было главным судьёй.
Как только Катя осталась одна, она тут же полезла под кровать, достав оттуда, небольшую коробку, а из нее что-то похожее на растрепанную книгу. В старой обложке лежали стопки писем. Это были послания, которые ей оставлял дедушка. Они начали "тайно" переписываться, как только Катерина научилась читать. Многие из них больше походили на отрывки из сказок, с не понятными рисунками, "волшебными" картами, зубами "драконов" и перьями "ангелов". Дедушка настоятельно рекомендовал хранить эту "магическую" атрибутику, объясняя это тем, что волшебства в мире осталось мало, а потеря того немногочисленного может обернуться весьма печально для тех кто живет в мире "за воротами". Что означало это за воротами, Катя никогда не выясняла, так как давно перестала воспринимать жизнь, как сказку. Хотя девушка с удовольствием берегла все то, что завещал ей любимый дедушка. Как известно, любая вещь наделяется способностью хранить память о своем владельце. Каждый раз, перебирая весь этот "магический" хлам Катя с трепетом вспоминала о родном старике.
Девушка аккуратно переложила позолоченные очки, со всего лишь одной линзой, и взяв из огромной стопки верхнее письмо, перечитала отрывок:
"…Пришло
время моя дорогая. Когда оно приходит, ты это всегда чувствуешь. Но не всегда осознаешь, что нужно идти. И идти нужно не всегда. Иногда стоит и подождать. Прости, что я исчез из твоей жизни. Мы все однажды исчезаем. Но нас ещё ждет радостная встреча.Моя дорогая Катриэль, я верю, что у тебя все получится, об этом написано в моих письмах. Я знаю, что ты хранишь каждое. Как и я охраняю тебя. Не переживай. Знаю, что считаешь себя одинокой. Но придет время, и придут друзья, пройдет время и останутся лишь самые верные…
А сейчас ложись спать, моя дорогая, и ни о чем не думай. Перед сном вредно думать, можно только мечтать. Размышления оставляй на утро…
У тебя все, только начинается.
Твой дедушка".
Катя положила письмо обратно в стопку и забралась на кровать. Дедушка, был самым дорогим человеком для нее. Какое-то время она вообще считала старика настоящим волшебником. И порой дед действительно это доказывал. От того радостного для Кати времени мало осталась только, эта потрепанная книжная обложка начиненная письмами. Девушка редко перебирала, присланный дедом "волшебный" хлам, давно утратив к сказкам всякий интерес. Сейчас вещи хранили приятные воспоминания, и само осязание этих предметов возрождали на лице детскую улыбку. Зевнув, девушка задвинула коробку с дедушкиными подарками обратно под кровать и плюхнулась на мягкую подушку.
— Тик-тик-тик-тик-тик-тик-тик, — послышалось, как только Катя закрыла глаза.
Девушка подняла голову и прислушалась.
— ТИК-ТИК-ТИК-ТИК-ТИК-ТИК-ТИК…
— "Что это?" — Катя заглянула под кровать. Тиканье доносилось из только что убранной коробки. Пришлось выдвинуть ее обратно. Перебрав всю волшебную мелочь, девушка обнаружила серебристые часы на блестящем ремешке. Они лежали на самом дне и вызывающе постукивали:
— Тик-тик-тик-тик-тик…
— Хм? — Катя схватила часы и в свете настольной лампы попыталась их разглядеть. Обычный циферблат, две серебристые стрелки, и черные разделительные штрихи. Ничего выдающегося кроме выгравированной надписи в них не было.
— "Вперед-назад"- прочла Екатерина нацарапанную на обратной стороне надпись.
На добрую память о родном старике, девушка решила поносить внезапно ожившие часики; ей было не по себе, от того, что в последнее время она сама не желала общаться с дедом. Иван Иванович больше никогда не привозил внучку ветхий домишко, поэтому дорогим друг другу людям приходилось вести переписку. Которая тоже была тайной. Дедушка писал на адрес все того же пухлого мужичка — почтальона по совместительству; а тот честно передавал послания Катерине. Сейчас она не допускала к себе ни одной мысли, о том, что не будет больше секретных диалогов с дедом. Хотя в последнее время, этой переписке, девушка предпочитала тусовки с новыми приятелями. Как это часто бывает, пробуя взрослую жизнь на зубок, отчаянная молодежь истинные ценности, заменяет на ложные подростковые принципы, и лишь время расставляет утерянные приоритеты по своим местам.
Огромный сторожевой пес лежал на полу и печально смотрел на хозяйку. Его васильковые глаза, кажется, все понимали.
— Спокойной ночи, волчонок, — тихо произнесла она. Девушка повернулась к окну, закуталась в одеяло и тихо заплакала.
Пес прыгнул на кровать и быстро уснул в ногах хозяйки.
Утром Катю разбудил пронзительный визг стоящего на прикроватном столике будильника. Она вздрогнула и поморщилась от резких звуков. Комната девушки представляла собой скорее склад для хранения старых ненужных вещей, чем место проживания молодой семнадцатилетней девушки. В центре помещения размещался круглый, немного покосившийся от времени, большой стол из темного дерева. Прямо напротив стола располагалась массивная кровать с балдахином из красной парчи. Она стояла тут ещё до переезда Кати без малого двадцать лет, поэтому просто не было смысла куда-то её перетаскивать и искать девушке постель попроще. По двум сторонам от кровати располагались низенькие прикроватные столики, тоже видавшие лучшие времена. Свою одежду Катерина хранила в огромном сундуке, сделанном, как видно, на Востоке. Теперь красочные заморские мотивы выгорели и местами совсем поистёрлись, так что девушка не могла быть уверена в их происхождении. Два больших окна пропускали в комнату много света и даже ранним утром, таким, как это, солнечные лучи уже проникли в помещение, отвоевывая у тьмы кусок за куском всё пространство.