Хранители
Шрифт:
Смерклось; тихо шелестели кусты. А бубенчики переливались все звонче, дробный перестук приближался – и вдруг из-за поворота стремительно вылетел белый конь, блеснувший в сумерках, словно светлая птица. Уздечка мерцала самоцветами, как звездными огоньками. За всадником реял плащ; капюшон был откинут, и золотые волосы струились по ветру. Фродо показалось, что всадник излучал серебристый свет.
Бродяжник выпрыгнул из кустов и с радостным окликом кинулся к Тракту; но еще раньше, чем он вскочил и вскрикнул, всадник поднял взгляд и придержал коня. Увидев Бродяжника, он спешился и побежал ему навстречу.
– Аи на вэдуи Дунадан! Маэ гвэринниэн! – воскликнул
И речь незнакомца, и ясный голос не оставляли сомнения: перед ними был эльф. Но в голосе его прозвучала тревога; он говорил с Бродяжником быстро и озабоченно. Потом Бродяжник призывно махнул рукой; хоббиты вылезли из укрытия и поспешили вниз, на дорогу.
– Это Всеславур; он из замка Элронда, – сказал Бродяжник.
– Привет тебе, долгожданный гость! – обратился к Фродо эльф-воитель. – Меня выслали тебе навстречу: мы опасались за тебя.
– Значит, Гэндальф в Раздоле? – вскричал Фродо.
– Когда я уезжал, его еще не было, – ответил Всеславур, – но уехал я девять дней назад. До Элронда дошли худые вести: мои родичи, по пути через ваши края за Берендуином, проведали и тотчас дали нам знать, что по западным землям рыщут Девятеро Кольценосцев, а вы пустились в опасный путь без провожатого, не дождавшись Гэндальфа. Даже у нас в Раздоле мало кому по силам противостоять Девятерым лицом к лицу. Но Элронд все-таки набрал и отправил нарочных на север, на запад и на юг: ведь вы, уходя от погони, могли заплутаться в глуши. Мне выпало наблюдать за Трактом; семь суток назад я достиг Моста Митейтиля и оставил вам знак – берилл. За Мостом таились трое прислужников Саурона; увидев меня, они отступили и ушли к западу. Потом встретились еще двое: те свернули на юг. Тогда я стал искать ваш след, нашел его два дня назад, а сегодня приметил, где вы спустились с горы. Однако хватит: сейчас не время для рассказов. Вам придется рискнуть и выдержать страх открытого пути – вечером и ночью. За нами пятеро; когда они нападут на ваш след, примчатся быстрее ветра. Где остальные, не знаю – должно быть, стерегут Брод. Об этом пока лучше не думать.
Тем временем вечерние тени сгустились, и Фродо сковала необоримая усталость. Еще на раннем закате перед глазами его задернулась темная пелена; теперь лица друзей были почти не видны. Впивалась боль и рассылала холод. Покачнувшись, он припал к плечу Сэма.
– Хозяин мой ранен, ему плохо, – сердито сказал Сэм. – Он ехать не сможет, если не отдохнет.
Всеславур подхватил падающего Фродо, принял его на руки и тревожно глянул ему в лицо.
Бродяжник коротко рассказал об атаке на вершине Заверти, о смертоносном кинжале. Рукоять он сберег, а сейчас вынул и протянул эльфу. Тот брезгливо взял ее в руки, но рассмотрел очень внимательно.
– На этой рукояти начертаны лиходейские письмена, – сказал он, – хоть вам они и не видны. Спрячь ее, Арагорн, у Элронда пригодится. Только спрячь подальше и не трогай. Нет, такую рану я не сумею залечить. Может быть, правда, смягчу боль... Но отдыхать нам сейчас никак нельзя.
Чуткими пальцами прощупал он плечо Фродо, и лицо его потемнело. А Фродо вдруг почувствовал, что цепкий холод словно бы приравнял когти, рука немного согрелась, и боль приутихла. Сумеречная завеса проредилась, будто стаяло тяжелое облако. Фродо снова увидел друзей, и ему прибыло сил и надежды.
– Поедешь на моем коне, – сказал Всеславур. – Стремена я подтяну, а ты держись крепче. Впрочем, не бойся, если и упадешь: конь мой тебя не оставит. Скачет он ровно, легко и от опасности унесет – даже черные вражеские скакуны ему не соперники.
– Не поеду! –
решительно объявил Фродо. – Я, значит, спрячусь у эльфов и брошу друзей в опасности? Да ни за что!– Без тебя им ничего не грозит, – улыбнулся Всеславур, – погоня за тобой, а не за ними. Ты и твоя ноша – вот главная опасность для твоих друзей.
Это было в самом деле так, и Фродо согласился сесть на белого коня. Зато мешки навьючили на пони и пошли быстрее, – да разве за эльфом угонишься! Он вел их вперед; сначала сквозь тусклый вечерний сумрак, потом – сквозь ненастную ночную тьму: ни звезд, ни луны не было. Остановился Всеславур под утро; Пин, Мерри и Сэм еле на ногах держались; Бродяжник и тот как-то сгорбился; Фродо приник к холке коня: его сморил тяжкий сон.
Они сошли с Тракта в поросль вереска, упали наземь и мгновенно заснули. Однако почти тут же – так им показалось – Всеславур, несший стражу, разбудил их. Утреннее солнце светило в глаза; мутная мгла растаяла.
– Ну-ка, выпейте! – сказал Всеславур, наливая в кружку что-то из своей серебряной фляги.
Они выпили, один за другим, – вода и вода, не теплая и не холодная, без всякого вкуса; но она разливала по телу силу и вселяла бодрость. Съеденные после нее сушеные яблоки и черствый хлеб (больше ничего не осталось) утолили голод лучше, чем самый обильный завтрак в Хоббитании.
Проспали они меньше пяти часов, а потом снова шли, шли и шли по бесконечной ленте древнего Тракта, – только два раза позволил им отдохнуть Всеславур. К вечеру они одолели около 20 лиг. Дорога сворачивала направо, в низину, к Бруиненским бродам. Хоббиты прислушивались и присматривались – никого; но Всеславур все чаще поглядывал назад и все больше тревожился. Один или два раза он заговаривал с Бродяжником на эльфийском языке.
Провожатые провожатыми, а хоббиты нынче свое прошли. Они спотыкались и пошатывались, мечтая только об одном – дать отдохнуть ногам. Боль терзала Фродо вдвое против вчерашнего, и даже днем все виделось ему призрачно-серым, словно мир выцвел и странно опустел. Теперь уж он нетерпеливо ждал ночи как избавления от тусклой пустоты.
На следующее утро, в предрассветный час, хоббиты уже снова брели по дороге – невыспавшиеся, усталые, хмурые. А Переправа была еще далеко, и они, чуть не падая, каким-то чудом поспевали за провожатыми.
– Идем навстречу главной опасности, – сказал Всеславур, – чует мое сердце, что погоня скачет по пятам, а у Переправы нас ждет засада.
Дорога спускалась под гору меж травянистыми склонами, и хоббиты шли по мягкой траве, чтобы отдохнули ступни. К вечеру с обеих сторон вдруг надвинулся густой сосняк, а потом дорога втиснулась в ущелье, между сырыми отвесными утесами из бурого гранита. Эхо преследовало путников стуком несчетных копыт и несметных шагов. Внезапно дорога вырвалась на простор из теснины: перед ними лежал пологий спуск к Броду, а на том берегу вилась вверх тропа и громоздились горы, заслоняя бесцветное небо.
Из ущелья выкатилось оставленное ими эхо – шарканье подошв, стук копыт, – и вздрогнули нижние ветки сосен. Всеславур обернулся, прислушался– и вдруг стремительно ринулся к спутникам.
– Скачи! – крикнул он Фродо. – Скачи! Враги рядом!
Белый конь метнулся вперед; хоббиты побежали вниз по склону, Всеславур и Бродяжник – за ними. А сзади раскатом гулкого эха грянули копыта, из ущелья вынесся Черный Всадник и придержал коня, покачиваясь в седле. Еще один, еще один и еще двое.
– Вперед! Скачи! – снова крикнул Всеславур.