Хранитель. Первая война
Шрифт:
Тира взметнулась к тучам, оставляя за собой лужи горячей крови. Охотники все же успели распороть ей бок и содрать чешую, но драконица смогла улететь.
Власть зимы в этих краях была безгранична. Вечный снег и мерзлота. Здесь гуляла пурга, и другой песни, кроме ее воя, эта земля не знала. Холод окутывал драконицу все сильнее и сильнее, пока она не потеряла последние остатки сил. Крылья ее уже не слушались. После нескольких попыток приземлиться, она рухнула в снег, на край скалы. За ней остался кровавый след, который тут же покрылся льдом.
Глаза драконицы застелила пелена забвения. Боль стала
Вдруг на ее крыло из темных туч спикировал лесной ворон. Наклонив голову набок, он внимательно оглядывал раненную драконицу. Птица долго изучала и местность, и Тиру, а потом слетела вниз, к замерзшей лужице драконьей крови. Из-под тонкого льда торчал кусочек ободранной чешуи. Ворон ухватил ее клювом и вырвал из оков. Глянув еще раз на драконицу, он взмахнул крыльями, не смотря на снег и холод, полетел к далеким горам. Летел он знакомой дорогой, раньше он уже бывал здесь, очень давно, и эта дорога привела его к заветному месту, где под каменной толщей горел жар истинного огня.
Эти горы неохотно выдавали свои тайны, даже птице. Найти вход было трудно. Ворон блуждал, натыкаясь на каменные гроты-обманки. Он облетал одну скалу за другой, пока не нашел каменную отдушину, хитро спрятанную за уступами. Скользнув в нее, он полетел вниз. Теперь его крылья ласкало тепло, которое скоро превратилось в жар от печей. Ворон впорхнул под высокие своды, и помчался на звук низких голосов. Влетев в пещеру, он промчался над широким каменным столом и уселся прямо перед главой мастеровых. Щелкнув клювом, он кинул ему на бумаги окровавленную частичку серебряной чешуи, и принялся громко хлопать крыльями.
— Ну-ну! — грубоватая мозолистая рука сграбастала ворона, но тот больно клюнул гнома в палец, и уселся у выхода из пещеры, будто зовя за собой.
— Что за птица? — возмутился другой.
— Тише! Уж явно не наших краев этот ворон! — успокоил всех глава города мастеров.
Его звали Барвор. Встав из-за стола, он посмотрел птице в глаза. Слово главы мастера уважали. Гномы затихли. Барвор же сделал шаг к ворону, и тот, подскочив, как раненный, уселся чуточку подальше.
— Может, он заколдован? Происки врага? — послышалось несмелое предположение из-за спины главы.
— Нет, — спокойно ответил тот. — Птица хочет нам что-то сказать.
— Барвор Седобор, ворон принес серебро! — воскликнул один из гномов и подал главе частичку чешуи, которая в свете огня засияла ярче звезд. — Это же…
— Драконья чешуя! — сказал за него глава. — Соберите отряд! Живо!
— Гм… — гном, которого звали Арадор, глянул на другого, Борадора. — Видно, право было пророчество…
Тот только незаметно кивнул ему, и обратился к Барвору.
— Брать ли нам оружие, которое может рассечь драконью броню? — спросил он.
Глаза главы сверкнули свирепо, но после, стали мягче. Снова глянув на птицу, он мотнул головой.
— Нет…даже ради такого артефакта, мы не нарушим завет союза мастеров, не сейчас, — бросил он уже на ходу.
Больше к нему обращаться не смели. Барвор Седобор мог и мысли прочесть, поэтому гномы скрыли их в самой глубине сознания. Закутавшись в меха, под которыми бряцали латы, отряд дозора вышел в лютую стужу.
Ворон, не обращая внимания на лед и снег, перескакивал впереди гномов, показывая им путь.Вскоре, они увидели глубокую борозду и вмерзшие капли крови, а затем и саму драконицу, запорошенную снегом. Ее крылья и бок были глубоко рассечены мечом.
Ворон каркнул, будто торопя отряд, и деловито уселся на драконье крыло. Его глаза внимательно наблюдали за гномами, а те уж слишком осторожничали. Остановившись шагах в двадцати, они переминались с ноги на ногу.
— Ранен… — буркнул Арадор. — А может и мертв…
Ворон, грозно щелкнув клювом, слетел вниз, подскакал к его тяжелому сапогу и с силой клюнул в носок.
— Нет, не мертв, — с уверенностью сказал Барвор Седобор. — Труби сигнал! Пусть возьмут крюки и цепи! Торопись! Драконья кровь хоть и горяча, да холода у нас суровые…
Он подошел ближе, и его глаза тревожно сощурились. Он увидел целые лужицы крови и разорванный бок. На страшной ране таял снег, но холод брал свое, и драконица медленно замерзала. Ворон сидел рядом, склоняя голову набок, и следя за гномами.
На ледяную землю спустилась молчаливая и холодная ночь. Через некоторое время в ее темноте вспыхнули огоньки, и поползли к скалам. Так же тихо они исчезли за толстыми стенами, и снег скрыл их следы.
Глава двадцатая
Кеанра металась по туманному острову, не находя себе места. Она не шипела, как Тандрия, только скрипела зубами, и что-то бормотала себе под нос.
— Хватит уже, сестра, — эльфийка остановила ее, положа руку на ее плечо. — Довольно…
— Как же так?! Нет…нет! Я их чуяла и чуяла близко! — ее глаза блеснули так, что охотница отшатнулась. — Ни следов…ни крови… Хэор не мог исчезнуть! Он ушел с отрядом раньше, чем на их земли напали псы Аргелора! Я ведь маг… Маг!
Она крикнула очень громко. След был потерян, и это тогда, когда Кеанра нашла, почти нашла целый отряд артов, которые неведомыми путями умудрились обойти охотников. Ее ноздри судорожно дрожали. Она бросила свое меховое одеяние, и уже не обращала внимания на холод и липкий туман.
— Я их тоже почуяла, — сказала Тандрия. — Что-то тут не так…
Кеанра топнула ногой, а потом скинула с себя все вооружение, и уселась прямо на сырые камни.
— Я буду творить магию своего народа, — сказала она. — Может, и не получится, но я попробую!
— Что еще за магия у тебя такая? — с подозрением глянула на нее эльфийка.
— Магия земли, песка. Конечно, тут не то, что мне надо, и все же есть шанс! — тэларийка уселась удобнее, и запустила пальцы в обледенелую почву.
Холод вонзился в ее тело с ужасающей болью. Кеанра всхлипнула, вздрогнула, но не отступила. В пустыне, в родных песках, все было не так, а тут вместо тепла, кругом лежал лед. Воительница бессвязно забормотала. Она обращалась к духам земли. Сейчас дотянуться до них сделалось почти невозможным. Эта земля пустовала, Кеанра впилась в нее со всей мочи, до крови сдирая пальцы, и сознание ощутило жилу, тонкую прерывистую и неясную. Тандрия, что стояла перед своей названной сестрой, внезапно упала на колени. Их сознания соединились, и она увидела кровь, много крови вперемешку с пеплом и скорбью. Слезы брызнули сами, и залили ей лицо. Перед ее глазами неслись берега, усеянные телами артов и не только. В лесах, далеко от островов, не дошел до поля боя и народ Тандрии, серые эльфы. Остались лишь мелкие крупицы.