Хранитель Тайного Алтаря
Шрифт:
— Идём… — несмело потянул он друга за рукав. — Идём, страшно!
— Что, уже передумал Снежка в человеческом облике смотреть?
— Что он тебе, мистерия, чтобы его смотреть? — рассердился Гимильк. — Сейчас как Эхет выйдет…
— Даже если выйдет, не увидит, — со странной усмешкой ответил Локи, и Гими отпрянул. В выражении глаз друга ему почудилось что-то недоброе.
— Лок… это ты? — прошептал он.
— Я это, я, — хмыкнул приятель. — Не трусь! Ладно, что под дверями стоять? Если боишься в чужие тайны влезать, нефиг бегать, домыслы строить и другим мешать спать!
Он
— Лок! Ну что ты… Я же… я же просто предположил…
— Даже если ты прав и это Снежок, он не хочет показываться нам в человеческом облике. А если не хочет, что лезть?
Они вошли в спальню северянина.
— Просто… просто это так… так удивительно! — смущённо улыбнулся Гимильк. — Белый тигр, который…
— А хочешь, — Лок, озорно сверкнув глазами, сел на постели, подогнув под себя ногу. — Хочешь, я его поймаю для тебя? И ты его на своём корабле увезёшь в Сидон. Хочешь?
Гими ошеломлённо захлопал глазами.
— Как… поймаешь?
— В клетку посажу, — пожал плечами Локи. — И будет у тебя время проверить, в кого он там превращается.
— Зачем… в клетку?
Локи вздохнул.
— Чтобы увезти в Сидон.
— Но… ты же не сможешь!
— Я? — оскорблённо хмыкнул мальчишка.
— И Эхет обидится. Снежок ведь его зверь. Вызволять его пойдёт. А мы раньше весны отплыть не сможем!
— Сдаётся мне, оттепель приближается, — глядя в окно, вздохнул Локи. — Пока добираемся до лагеря, корабль как миленький оттает. И твой отец, увидев такой ценный трофей, да узнав, что ты его украл у могущественного мага… отплывёт твой отец! Особенно чтобы тебя во искушение не вводить, снова по острову погулять. А море будет спокойное, как летом… и не с руки Ахираму на острове сидеть, товары гноить… отплывёт он!
— Нехорошо это! — замотал головой Гимильк. — Эхет и Снежок помогли нам, а мы…
Локи пожал плечами.
— Ты прав, нехорошо. — И, широко улыбнувшись, обернулся к приятелю. — Что ж, не хочешь как хочешь! Иди спать.
Гими, повесив голову, поплёлся к себе. Мальчик думал, что не уснет, но, против ожидания, провалился в сон, как только укрылся одеялом.
Дни пролетали незаметно. Хозяин Храма с радостью составлял мальчишкам компанию в зале. Он садился возле дымящейся кадильницы, у его ног ложился белый тигр, гости пристраивались напротив за чашками душистого чая — и начинались рассказы об Атариде.
О Кораблях, что не знали преград и не страшились штормов, о драконах, о магии…
Иногда Эхет показывал фокусы: диковинных птиц, превращавшихся на глазах в небывалые цветы, перекидывал наряды Гимилька и Лока в платья, что под стать царям — а то сказочным героям. Гими слов не хватало, чтобы выразить восторг, а Локи только хмыкал, и глаза его смеялись…
Иной раз он тоже начинал рассказывать легенды — только всё о богах. Рассказывал, как сражались ваны и асы, как заключен был между ними мир, как отправили ваны в Валгаллу послами — а не то заложниками — Фрейра и Фрейю с отцом их Ньёрдом…
— А и прекрасны были эти брат с сестрой! — улыбаясь, говорил Лок. — Благой Фрейр, бог солнечного света, и сестра его, подательница жизни, Фрейя… Долго ли,
коротко ли, нашёл себе Фрейр по сердцу девушку, Герд её звали, и повелевала она всеми реками, озёрами и водопадами в своей стране. Правда, не богиня была Герд, и долго не мог Фрейр решиться сочетаться с ней законным браком, но в конце концов преодолел свои колебания. Да и отец его в Асгарде встретил свою суженую, Скади её звали… Из того же народа она происходила, что и Герд, из Ётунхейма обе… Из суровой снежной страны инистых демонов.А вот Фрейя всё никак не могла свою судьбу встретить. Может, разборчивая слишком оказалась дочь Ванахейма? Самого Одина отвергла!
Эхет слушал внимательно, как будто Лок не сказки рассказывал, а невесть какое откровение излагал, а Снежок и подавно: замрёт — и шерстинка не шелохнётся! Весь в слух превращается…
Только Локи долго о ванах не распространялся. Больше говорил, как Один себе в жертву приносил сам себя, как на ясене каком-то висел, о девяти мирах…
Гими и помыслить не мог, что варвары такие интересные истории выдумывают!
— А расскажи, как выглядит Фрейя? — спросил вдруг Эхет, переглянувшись с белым тигром.
— Фрю… Фрейя?… — Лок чему-то усмехнулся. — А изменчивая она, как сама земля. Летом златокудрая, глаза васильковые… Зимой волосы словно инеем подёрнуты… пепельными можно назвать, а глаза светлые, словно вода подо льдом. Весной и осенью кареглазой становится, с волосами каштановыми. Длинные они у неё, пряди вьются из кольца в кольцо, сама стройная — глаз не отвести! А ещё говорят, плакать она умеет золотыми слезами. Только не всегда, а лишь по настоящей любви.
Снежок опустил голову, а потом и вовсе мордой в лапы уткнулся…
Той ночью Гими поймал Лока у дверей Эхета. Мальчишка стоял, приникнув ухом к доскам, и слушал негромкие голоса.
— Ты знаешь… я дважды видел их у неё! Дважды!
— Когда на тебя барельеф упал, это я понимаю, — тихо отвечал голос их хозяина. — А когда ещё успел?
— Когда меня Фрейр мечом ударил.
— Ах, ну да… Каких тебе доказательств ещё надо, в таком разе?
Мальчишки переглянулись.
— Вот с кем он там разговаривает, по-твоему? — кусая губы, спросил Гимильк.
— Со Снежком, конечно, — ответил Лок.
— А о ком? — со страхом выдохнул мальчик. — Они Фрейра упомянули.
— Значит, о Фрейре, — хмыкнул рыжий проказник.
— А…
— Сам спроси!
И Лок, не говоря худого слова, распахнул дверь — и втолкнул Гими внутрь.
Эхет, сидевший за столом, вскочил от неожиданности. В комнате никого, кроме него, не было.
— Гимильк?… Что… что случилось?
Гими в панике обернулся на Лока. Рыжий подлец стоял сзади, прислонившись к стене и скрестив на груди руки.
— Гими голоса послышались через стенку, — пожал Локи плечами. — Меня позвал. А я подумал — чего гадать? Зайти и посмотреть. Ты ж, господин мой, разрешил нам к тебе заходить. В любое время. Если чего испугаемся, — Лок откровенно смеялся.
Эхет нахмурился.
— А стучать вас не учили?
— А мы шибко испугались, — Лок, скроив плаксивую мордочку, захлопал ресницами. Гими готов был по-настоящему зареветь.