Хранитель мечты
Шрифт:
«И чтобы позаботиться о моих интересах», — подумал, но не добавил он. Впрочем, все и без того отлично поняли, что имелось в виду.
Оруженосец перевел взгляд с одного брата на другого и улыбнулся. Кожа его щек была нежной, как у девушки; а улыбка — само очарование.
— Будет исполнено, милорд, — сказал он, и эти простые слова прозвучали в его устах, как напевная строка баллады. Повиноваться приказу он явно не спешил. — Командир, а что с девушкой?
В этот момент Рейн размышлял над тем, отправить ли Генриху верхового с известием, что он получил приказ и выступает немедленно. Он рассеянно посмотрел на Талиазина.
— С какой девушкой? — переспросил он озадаченно.
— С той, которая... э-э... напала на вас.
Итак, сначала сэр Одо, потом Хью, а теперь еще этот мальчишка... «Женщины! — подумал Рейн, недовольно качая головой. — От них суматохи больше, чем от всего сарацинского войска». И все же он едва сумел скрыть усмешку.
— Держись от нее подальше, Талиазин. Ты еще слишком молод для того, чтобы мучиться вожделением.
— Но, командир, я не... — начал оруженосец, перестав улыбаться.
Рейн резко отвернулся не слушая. Он вдруг осознал, что кто-то давно уже мучительно стонет поблизости. К этому моменту стоны перешли в подвывания, проникнув наконец в его сознание. Ему не раз приходилось слышать вопли тяжелораненого, который знает, что умрет. Почему-то именно теперь Рейну пришло в голову, что и его ждет такой ужасный конец и, возможно, очень скоро, если он не перестанет воевать, не перестанет сеять вокруг себя смерть. В этой неожиданной мысли была ужасающая определенность: да, да, вот так и он когда-нибудь будет стонать, умирая среди грязи и крови,
Он выругался сквозь зубы, сжав их до скрипа. Хью был совершенно прав, когда сказал, что временами он, бесстрашный и непобедимый Рейн, бывает трепетным, как девственница в брачную ночь.
— Пошли за сэром Одо! — приказал он оруженосцу. — Пускай, черт возьми, разыщет лекаря и священника. Если этого раненого не удастся вылечить, то пусть его исповедуют и похоронят.
— Ладно. Так как же насчет девушки?..
— Талиазин, — произнес Рейн ровным, совершенно невыразительным голосом, — я только что отдал тебе приказ — и не один.
Никто не смел ослушаться Черного Дракона, когда тот переходил на такой тон. Оруженосца будто ветром сдуло. Было слышно, как где-то в тумане он окликает сэра Одо. Рейн приготовился вскочить в седло, и Хью ухватил стремя, придерживая его. Норовистый конь сразу же начал взбрасывать передние копыта в попытке встать на дыбы. Хью поспешно отступил и засмеялся с обычной сердечностью, почти совсем искренней.
— Надеюсь, ты не станешь искать смерти в бою, а старший брат?
— Я вернусь живым, — в тон ему ответил Рейн. — Можем даже побиться об заклад, если ты поставишь Руддлан.
Он успокоил разыгравшуюся лошадь и направил ее через ворота. Пересекая подъемный мост, Рейн обернулся, чтобы бросить прощальный взгляд на замок. Он добыл Руддлан в честном бою. Замок был частью его прошлого, всем его будущим и принадлежал ему перед Богом и людьми. И никто, никогда, никаким способом не сможет отнять его. Рейн поклялся себе, что оставит замок за собой, чего бы это ни стоило.
Странное возбуждение овладело им. Впервые за очень долгое время — впервые за всю жизнь — у него появилось то, за что стоило бороться.
***
Арианна прислонилась спиной к необъятному боку пивной
бочки и подтянула колени повыше, опустив на них подбородок. Этот рыцарь, здоровенный и уродливый, не нашел ничего лучшего, как запереть ее в винном погребе замка, который был частью подвальных помещений башни. Подвалы были просторные, глубокие, вырытые в насыпном холме, служившем башне основанием. Под землей была кромешная темнота, но, к счастью, нормандец оставил Арианне огарок сальной свечи (поступок на редкость милосердный для представителя варваров).Крохотный язычок пламени уныло мигал, заставляя тени на каменных стенах погреба шевелиться как живые. Помещение было забито бочонками с вином, пивом и элем. Густой запах дрожжей смешивался с острым ароматом винного уксуса и благоуханием солода, отчего у Арианны постепенно возникало состояние сродни опьянению. Сверху, из большой пиршественной залы, доносились звуки застолья: пьяные голоса не в лад распевали песни, трубил рожок, слышались раскаты хохота и завывание волынки. Время от времени Арианна вздрагивала от пронзительного крика.
Вот уже четверть часа ей не удавалось проглотить комок в горле. Она пыталась сделать это снова и снова, но тщетно. Даже мигание было болезненным, словно в глаза насыпали песку или она проплакала несколько часов подряд. Вот только она не пролила ни слезинки. Боль, которая снедала ее, было не выплакать.
Сейдро был мертв. Ее брата убили, а она оказалась ни на что не годной, потому что не сумела отомстить убийце. Больше того, она позволила взять себя в плен.
Арианна вспомнила горожанку, бегущую к замку, и рыцаря на белом коне, который ее преследовал. Воспоминание заставило ее содрогнуться, пробудило в ней первобытный ужас, суть которого Арианна сознавала лишь очень смутно. Она не видела, что случилось с женщиной потом, но и без того знала это — изнасилование. После того как с ней произойдет то же самое, она не будет представлять никакой ценности для своей семьи, хотя чувство долга и благородство заставят отца выкупить ее за любую цену.
Она с силой потерлась лбом о колени и зажмурила веки, хотя под ними болезненно жгло. Увы, закрывать глаза было ошибкой: образ черного рыцаря явился Арианне немедленно, словно только того и ждал. Даже после всего, что уже случилось, ее видение оставалось незавершенным. Черный рыцарь ждал ее, он был ужасной частью ее будущего, и никогда еще она не знала такого страха, как теперь. — Нет!
Арианна сжала кулаки и заставила себя подняться. Страх был непозволительной роскошью в ее положении, он мог помешать ей выполнить свой долг.
Она начала ходить взад-вперед по погребу. Пол здесь не был покрыт плоскими обломками песчаника, он был земляной, влажный, и войлочные бахилы постепенно промокли снизу. В одном углу по стене стекал ручеек ледяной воды из какого-то подземного источника. Крепкая дубовая дверь была обшита железом. Арианна уже пыталась открыть ее не меньше десяти раз, но на всякий случай еще раз приподняла щеколду и навалилась плечом. Дверь была по-прежнему заперта снаружи.
Сверху донесся особенно громкий взрыв смеха, уже больше похожий на хриплое лошадиное ржание. Арианна вздрогнула и поскорее отошла от двери. В кладовой хранился кое-какой запас вина и эля, но его не могло хватить надолго. Рано или поздно выпивка иссякнет, и тогда кто-нибудь спустится в погреб. И обнаружит ее.