Хозяйка Тишины
Шрифт:
И нежным ядом – воспоминания о шёпоте на моей коже:
«Тобой… всё-таки, тобой…»
Глава 27.
«Тобой, тобой…»
Эти слова, в которых несмотря ни на что прорывалась самая настоящая затаённая нежность, эхом звучали в моих ушах, когда боль вспыхнула огненным шаром в груди, ударила предательским кинжалом под самое сердце. Я упала на постель и свернулась клубком, пытаясь её унять. Как зверь в берлоге, что зализывает раны.
Мой
Натянутая до предела цепь. Её невидимая дрожь рождает вибрацию в пустоте, которую я различаю кожей, каким-то шестым чувством – как то, что помогает летучим мышам и совам летать в темноте.
А вдруг она порвётся теперь, эта цепь? Может, нам всего-то надо было держаться подальше друг от друга, разойтись, перетерпеть? Но нет, что-то подсказывало мне, что не может быть так просто. И скорее всего, всё будет наоборот.
Это не цепь не выдержит. Раньше – не выдержу я.
Ставни так и не закрыла. Очередной глупый поступок. А теперь нет сил встать и закрыть.
Пробирает холодом. Он заползает под одежду, кусает – сначала несмело, осторожно, будто пробуя, насколько я готова терпеть. Ничего, ничего… в лесу тоже бывало очень холодно. Особенно ночами, если приходилось задержаться в очередной прогулке по чащобам. Вот сейчас… подтяну покрывало, накроюсь краешком… согреюсь.
Мне бы эту ночь пережить. Утром выглянет солнце, станет легче. Точно станет. Всё самое плохое происходит по ночам – а свет разгонит тьму, рассеет мороки.
Буря за окном. В комнату вносится ледяной ветер, толкает шире ставень.
Дождя пока нет. Но запахи прелой влажной листвы щекочут ноздри, а порывы ветра всё сильнее. Значит, скоро будет.
Темнеет в комнате. Очертания предметов смазываются.
Надо, наверное, зажечь камин… Цепляюсь мыслями за какие-то мелочи, чтобы отвлечься от боли. Дышу на замёрзшие пальцы, начинаю дрожать под покрывалом.
Всадники уже далеко. Может, попросить Мэгги позвать его? Медальон?
Но нет. Дункан сказал, король призвал в столицу. Это что-то важное. Не станет же он поворачивать с полпути от того, что маленькая сестрёнка зовёт. Подумает, очередная шутка. Во второй раз не поверит.
Ничего, ничего… я сильная, я справлюсь.
Сворачиваюсь клубком тесней, прижимаю колени к груди.
Ветер шумит за окном, где так медленно и неотвратимо умирает свет, и на мгновение мне кажется, что я снова вернулась в свой лес. Лежу у корней, как раненый зверь – и кроны деревьев тревожатся и гудят над моей головой.
«Тэми, Тэми, Тэми, Тэми!!!»
Не сразу понимаю, что настырное встревоженное трындение над самым ухом – это голос Совёнка.
Чего он пристал? Испуганный какой-то. Может, кто-то обидел?
А, нет, это он из-за меня…
Скачет по постели. Я забыла дверь закрыть? Теперь вообще на меня сверху запрыгнул, трогает холодным клювом щёку.
«Ты чего? Тэми, ты чего?!»
Вот что ему ответить?
«Чем тебе помочь, что сделать?!!"
А что теперь поделаешь… Надо как-то объяснить. А то волнуется, бедный… Собираю последние силы. Тихо-тихо… Этот шелест едва слышный – неужели мой голос?
– Мы снова не поговорили…
а он уехал. В этот раз надолго. В столицу, представляешь? Кажется… мы всё запутали… окончательно.Закрываю глаза. Может, если заснуть, станет не так больно?
«Нельзя, Тэми! Нельзя тебе засыпать! Ни в коем случае не вздумай меня бросать! Ты мой самый-самый лучший друг, ты моя единственная хозяйка! Нам надо обязательно вернуться домой, у тебя там незаконченные дела, поэтому ты не можешь!»
– У тебя теперь есть… ещё друзья. Так что ты не пропадёшь, малыш. А за меня… не волнуйся. Знаешь… я не жалею ни о чём. Здесь, в холде… я, кажется, впервые по-настоящему жила. За эти несколько дней я чувствовала… и любила больше, чем за всю предыдущую жизнь.
Совёнок молчит.
Если бы птицы умели плакать, их слёзы звучали бы именно так.
– Нет… об одном жалею всё-таки. Что не успела узнать, как это – когда тебя целует любимый мужчина. Ну что поделаешь… значит, не судьба. Он уже слишком далеко. Не вернёшь. Ничего уже не вернёшь.
Всё-таки закрываю глаза. Уже не так холодно. Мне просто – никак.
Вдруг на плечо перестаёт давить вес моего друга. Он срывается с места, быстро и почти неслышно хлопают мягкие крылья.
Звук – прочь. Удар ставня о стену.
Зачёркивая всё, что было до, стирая и смывая всякий след прошлых ошибок и прошлых бед, с небес обрушивается дождь. Тёмная масса воды из опрокинутого неба. Всё вокруг окончательно погружается во тьму.
Глупый малыш. Разве можно летать в такую бурю!
В середине ночи я выплыла на поверхность тяжёлого сна, больше похожего на обморок. Меня буквально вытолкнуло странное ощущение. Совсем-совсем забытое, но сейчас моё тело каким-то чудом разыскало его в глубинах памяти.
Ощущение, будто мама погладила по голове.
Мама… у меня ведь когда-то она была. Ещё до того, как я стала Хозяйкой Тишины, до Тихого леса, до пророчества… Когда я была всего лишь маленькой девочкой, важной для кого-то просто потому, что я – это я. А не потому что… длинный список причин, связанных целиком и полностью с магией.
Интересно, она еще жива? Моя мама. Родители – живы? Помнят обо мне? Оплакивают как любимого ребёнка, которого у них отняли? Или их уже давно нет на свете?
Мысли ворочались еле-еле. Ускользали. Казалось, я вот-вот приближусь к осознанию чего-то важного, но оно всё не давалось в руки – как скользкая рыба в мутной воде.
Я попыталась прислушаться к собственному телу – и оно не отозвалось, будто одеревенело. Не вышло пошевелить даже пальцем. Тяжёлые веки не хотели подниматься, а когда я все же разомкнула их, всё равно почти ничего не увидела – окружающее пространство терялось в плотной пелене. Это я ничего не вижу, или ночь такая тёмная?
А еще у меня звенело в ушах – звенело на ужасно раздражающей, мерзкой ноте. Да к тому же боль мерно колола висок в унисон с дребезжанием этого звона.
Но постепенно звон утих, и в моей голове воцарилась всепоглощающая тишина. Как будто настоящая Тишина уже ждала меня, готовясь принять в последние объятия ту, что так долго служила её стражем. Она словно ухмылялась и беззвучно урчала, как огромный довольный кот. «Ну что, Хозяйка – добегалась? А я говорила тебе, что ты наша, и никогда, никогда не сможешь уйти из Тихого леса! Нет ни единой дороги, что не привела бы тебя обратно».