Хозяин
Шрифт:
В окне он действительно увидел море. Погода была прекрасная, на небе ни облачка, и море было яркое, синее, с крупными алмазными звездами на остриях небольших волн. Берега, на котором стоял дом, он не увидел, берег был где-то под ним, и, свесившись из окна, Лука и в самом деле не нашел пляж: волны нешумно били в фундамент, как о причал или пирс.
Шум и смех за спиной заставили оглянуться. Ударом всего тела распахнув дверь, в комнату спиной влетела девушка. Лука почему-то поразился ее смеху: беззаботному, ясному, веселому. Ему давно не приходилось слышать такого свободного смеха. Может быть,
Девушка между тем, так и не оглянувшись, принялась стаскивать с себя платье и оказалась в одних трусиках. Бросив платье на пол, она повернулась, увидела Луку, и новый приступ смеха немедленно овладел ею. Справившись наконец с последним взрывом непонятного веселья, она спросила, борясь с новыми зарождающимися где-то внутри судорогами:
— А ты Лука, правда? Я видела тебя вчера в вечернем обзоре. Ну и видик у тебя! Это тебя на патрульном катере так одели? Скидывай свою хламиду и пошли загорать. Пошли, пошли, я тебя со всеми познакомлю. У нас тут компания. А меня зовут Лина.
Выяснилось, что у Луки под серым стальным комбинезоном нет купальных трусов. Это вызвало новый приступ хихиканья. Девушка была, как видно, смешливая, но Луке это нравилось.
— Что за вздор! — сказала она. — Пойдем тогда без всего, какая разница.
Она немедленно стала снимать трусики и, оказавшись голой, вопросительно посмотрела на Луку. Он отрицательно покачал головой.
— Э-э, какой ты скучный, — посетовала девушка и вдруг приказала, глядя неизвестно куда, кажется, в потолок: — Купальник, живо!
Купальные трусы в красно-синих узорах немедленно возникли на полке у стены, и Луке пришлось лишь протянуть руку, чтобы взять их. Девушка, продолжая хихикать, в конце концов отвернулась, чтобы дать ему переодеться. А потом, убедившись, что он надел эти пестрые веселые трусы, схватила его за руку и потащила к двери.
Сама же она так и не удосужилась надеть собственные забытые на полу трусики. Ей, кажется, было все равно.
Так началась его новая жизнь на Земле.
Как ни светло было в комнате, где он появился после корабля, снаружи все было гораздо ярче, чем даже можно было себе представить. Пляж тянулся до самого горизонта, море было почти пустынное, лишь кое-где белели небольшие паруса яхт, да на горизонте проплывал большой океанский лайнер.
Здесь на берегу располагались причалы с множеством яхт и катеров, были еще эллинги и небольшие строения, напоминавшие ресторанчики или бары. Все это великолепие находилось на мысу, объединенное большим строением, фундамент которого выдавался в открытое море. Собственно, именно из-за этого Лука, выглядывая из окна комнаты, не мог обнаружить берега, на котором он и материализовался, отосланный с орбиты патрульным кораблем.
На белом кварцевом песке прямо у кромки берега было несколько шезлонгов, здесь же находился робот-официант, терпеливо ожидавший, когда потребуются предлагаемые им напитки. Людей было немного; не считая экипажей яхт, вокруг шезлонгов было всего человек десять молодых людей, и к ним как раз и вела Луку Лина, на ходу взяв с подноса официанта два бокала с темной жидкостью, как оказалось, прохладной и приятной
на вкус.Высокий, атлетически скроенный блондин, указывая рукой в сторону нависающего над водой трехэтажного строения, откуда доносилась громкая музыка и пение, что-то говорил внимательно слушавшим его людям. В какой-то момент взгляд его упал на подходивших Лину и Луку, и он, поведя рукой в их сторону, громко продолжил:
— Вот, кстати, и иллюстрация к моим доводам. Уж против этого вам нечего возразить. Что там ни говори, а популяция нуждается в свежей крови, даже не в крови — кровь у нас у всех одна и та же, а в комбинации генов. Жизнеспособная особь неимоверными усилиями преодолевает все препятствия, добивается лучшей доли, но и одновременно вносит свежую кровь, так необходимую нашей колонии.
— Вечно тебе, Арнольдик, надо все теоретически обосновать, — весело заметила Лина и засмеялась: — Ты и в постели теоретизируешь или только тут, с нами?
— Хочешь узнать? Так в чем же дело? — сразу же оставил свой менторский тон блондин.
Он повернулся к Луке и внимательно оглядел его с ног до головы.
— В общем-то, понятно. Вы и вблизи производите впечатление. Понятно, почему вас никто не смог победить: этакий вы здоровый!..
— Ты, Арнольд, прав, но не во всем, — вмешался пожилой невысокий мужчина с седым налетом на черных как смоль волосах. — Можно объяснить все что угодно, кроме зверя. Тут уж приходится смириться. И как тебе ни прискорбно признавать наличие этого «нечто», но тут уж придется.
— О чем вы? — загорелась Лина, но как-то лениво. Видно было, что она изо всех сил старалась не потерять кураж, но давно надоевшие, скучные разговоры в глубине души раздражали ее ужасно. — Все петушитесь? Ты, Арнольдик, все соперника ищешь? Не устал?
— Не заводись, Линок, — миролюбиво заметил пожилой. — Арнольд, как всякий материалист, не хочет признать очевидного чуда. А оно перед нами. Твой приятель и есть подтверждение этому.
— Передергиваем, передергиваем, друг Матиас, — снисходительно покачал головой Арнольд.
Закинув голову, он, щурясь от яркого солнца, смотрел на кружащуюся невдалеке чайку. Лука отметил, что — вполне, может быть, бессознательно — тот напрягал мышцы спины, что делало его и без того сильную фигуру еще более могучей.
— И охота вам спорить? — вмешался коренастый мужчина с длинным хвостом волос на затылке. Он тряхнул головой и продолжил: — Каждый ведь все равно останется при своем. Ну что из того, Арнольд, что ты здесь у нас самый сильный да ловкий? Здравый смысл, да и статистика подсказывают, что всегда может найтись кто-то еще более сильный. Ты смог бы одолеть зверя, как это сделал Лука?
— А почему бы и нет? — раздраженно перебил его Арнольд. Он сделал несколько шагов взад и вперед перед шезлонгами.
— Зато умереть по-настоящему, как Лука, не смог бы, — засмеялась маленькая стройная блондинка. Она поймала взгляд Луки и представилась: — Я Натали, ваша ярая поклонница.
— Арнольдик все может, — вмешалась брюнетка с длинными распущенными волосами. — Если кто-то что может, то на это способен и Арнольд.
— Осанна, осанна, осанна! — прокричала, хлопая в ладоши и подпрыгивая на месте, Лина. — Да здравствуют раболепие и покорность!