Чтение онлайн

— Не… тут… другое… в общем, как он твоей матери в Смольный записочки передавал? Что? Между прочим там стена такая! И контур охранный тройной! Я проверял! А наставницы у них — злющие! Куда там твоему умертвию… мол, вы, молодой человек, ведете себя недостойно…

Орлов явно передразнил неизвестную наставницу.

— А я просто вот… поближе хотел… пообщаться.

— С тёмненькой? — Демидов подался ближе.

— Её Шурочкой зовут. Александрой. В госпитале познакомились. С ней интересно разговаривать. А эти мымры не дают… нет, я пока жениться не собираюсь, но вот просто… как-нибудь…

он ведь её не просто так украл. Нет, я не знаю наверняка, но подумалось, что красть девицу, которую видела раз в жизни — это чересчур. Но даже если и так, то всё равно надо как-то договориться там. Время. Место. План института. Всякое-разное. И чтоб она не заорала от испуга. Так что должен был быть канал связи!

— Отец использовал воронов. Мёртвых, — уточнил Шувалов, когда Орлов подпрыгнул, обрадовавшись повороту. — Писал письмо, давал ворону и тот через чердачное окно пробирался. Оставлял в условленном месте и забирал ответное.

Кажется, от этакой схемы охренел не только я. Орлов едва расстегай не выронил.

— Воронов… — переспросил он с явной печалью.

— У меня воронов нет. А Зевс незамеченным не проберется.

Я представил себе тварь, которая крадётся вдоль стены, чтобы по ней подняться. Да, незамеченным точно не получится.

— Чтоб…

— Но я вполне могу попробовать поднять и ворона. Теперь могу. Сил стало больше. Намного. Хотя опыта нет, но…

— Наработаем! — Орлов расцвёл. — Это ж ерунда… главное что? Главное, практика!

— К слову о практике, — Димка повернулся ко мне. — Отец просил передать, что на этих выходных будет готов к поездке. И ты отправляешься с нами.

— И ты едешь?

Дима кивнул.

— Отец считает, что мне будет полезно. Что… в общем, неверно было ограничивать рост моей силы. Могло всё закончится… не так.

Не так.

И Шувалов, надо полагать, пережил не самые приятные эмоции, если настолько радикально изменил подход к обучению.

— Чтоб вас! — Орлов резко откинулся на спинку стула. — Яр! Они опять полезут куда-то! И без нас! Свинство!

— Полное, — согласился Яр.

— Вот!

— У вас тоже будет дело, — я произнёс это тихо, но был услышан. — В общем… во-первых, надо к выставке готовится… хорошо готовится… там, чую, тоже будет… интересно.

Я оглянулся.

Тени до сих пор не вышли из спячки, а без них приходилось крутить головой.

— А во-вторых, надо побольше узнать о преподавателях. Возможно, что… в общем, кто-то тут… помогает тем, кто там.

Криво.

Косо.

Но меня поняли. Замер Орлов, и только в рыжих волосах проскочили искры. Чуть склонил голову Демидов, прикрыл глаза и сжал руку в кулак.

— И если я прав, то теперь они зашевелятся. Ворона нет, и нужен будет кто-то другой.

Потому что на этой грёбаной выставке слишком многое сходится.

— Только на рожон не лезьте, ладно? Просто слухи соберите. Сплетни.

Орлов брезгливо скривился.

— Не самое красивое занятие, понимаю, но иногда среди вороха ерунды и попадается кое-что полезное. Причём интересно даже не то, кто с кем и как, а… просто вот странное. Необычное. То, что отличает от других и вообще… не знаю. всё, наверное.

Он, тот, кто прячется в школе, точно

не химера, иначе выдал бы себя, когда звонили колокола. И это всё, что я знаю на сегодняшний день. И потому, поймав взгляд Орлова, поясняю.

— Никит, это важно. Это действительно важно, потому что…

На этой выставке, чувствую, решится будущее Империи, как бы пафосно это ни звучало. И хуже всего, что слишком много есть тех, у кого имеется свой собственный взгляд на это самое будущее.

Глава 4

В прошлом году [1] в Москве умерло 39 594 человека, на 1899 человек, или 5%, больше, чем в предшествовавшем году. Принимая во внимание, что 3% увеличения смертности может быть отнесено на счет увеличения населения. 2% увеличения является продуктом ухудшения санитарного состояния и экономического благосостояния Москвы.

Московские вести

И вот мы стояли, разглядывая такой знакомый до боли двор. Правда, приведенный в порядок, но всё равно то ли родной, то ли чужой. Тимоха не спешил заходить. Опёрся на забор, прищурился. И Бучу выпустил, которая змеем скользнула меж штакетин. Обогнув дом, она вернулась и, покосившись на меня, фыркнула.

Чтоб…

Вот когда мои уже проснутся? Чувствую себя инвалидом, и это раздражает.

— Знаешь, мне вот всё равно сложно поверить, — Тимоха заговорил первым.

— Во что?

— В то, что вы рассказывали. Нет, я знаю, то вы не стали бы врать, но как-то оно в голове не укладывается. Вытягивать силу из людей… существ, — он потрепал Бучу по загривку и та радостно встопорщила перья. — Соединять тварей с людьми. Это как-то совсем уж за пределом моего понимания.

— Ага, — а что ему ответить.

Метелька вот просто глянул и промолчал. К Тимохе он относился с опаской, которая, скорее всего, происходила от резкой перемены. Слишком уж хорошо он помнил Тимоху другим, и теперь воспринимал по сути как совершенно нового человека.

А от новых людей и не понятно, чего ждать.

Главное, я и себя-то ловил на схожих мыслях. Да и сам Тимоха чувствовал себя неловко. Вот и стояли. Ждали, пока остальные подъедут.

— Мишка будет? — спросил я, когда молчание сделалось совсем уж тягостным.

— С Карпом Евстратовичем подъедут. И с Николаем.

— Как он тебе?

— Человек достойный. И Татьяна счастлива. Скажем так, из всех вариантов, которые были, этот лучший. Хотя дед предпочёл бы охотника. Наверное. Не знаю. Такое странное состояние, будто мир подменили. Взяли вот, пока я спал, и подменили.

— Пройдёт. Главное, что ты вернулся.

— Ну да…

— Что не так?

Метелька двинулся вдоль забора, время от времени подёргивая штакетины, словно проверяя, крепко ли держатся. Забор был свежим, и штакетины держались хорошо. Но это занятие его успокаивало.

— Проще сказать, что так. От Бучи почти ничего не осталось.

— Это? Да она сейчас выглядит куда лучше, чем раньше.

— И Таня говорит то же. Но я чувствую себя слабым, как никогда.

— Пройдёт. Та… штука…