Чтение онлайн

— Но и ты недобрый. Вы все не лучше! Ничем не лучше меня!

Шувалов взмахнул чёрной плетью, вот только душа успела отпрянуть, она вдруг исчезла, словно растворившись в воздухе.

И стало тихо.

Очень-очень.

Я услышал собственное дыхание. И нервный перестук сердца в груди. Чтоб вас… я думал, что уже всякого повидал, а выходит, что и не всякого.

— П-получилось? — робко поинтересовался Николя. — Извините, но нам надо выбираться. Карпу Евстратовичу плохо.

— Я выдержу, — голос жандарма был тих. — Не стоит волноваться.

— Стоять, — резкий окрик Мишки остановил Шувалова,

— Я не чую, — тот всё-таки остановился и, растопырив пальцы, плеснул темнотой. Сила расплылась по пещере и вернулась. — Пусто.

— Это не совсем душа. Абаас. Когда душа принимает в себя злого духа.

— Тень? — уточнил я.

— Нет. Именно духа. Зло. Впускает. И сама ему открывается. Она питала духа болью и кровью, пока была жива, а теперь он дал ей силы и не позволил уйти, — Мишка схватился за хвост тени, но та и не вздумала вырываться. Выпуклые глаза её стали словно бы больше, а уши-локаторы медленно поворачивались в стороны. — Возможно, что её родные погибли не сами по себе.

— Но они…

— Могли и не знать. Абаас тянет силы исподволь. Мама рассказывала.

— И где он теперь?

— Здесь.

— Ничего не чувствую, — Шувалов снова плеснул тьмой. — Уверен?

— Да. Он прячется. Выманивает. Ждёт, когда вы нарушите защиту.

— У-умник, — донеслось со стороны круга. А потом лежавшее в нём тело пошевелилась. — У-умников не люблю…

Мать моя женщина.

Зомби. Натуральный!

И Тимоха выругался. А Мишка спокойно так произнёс:

— А это уже деретник[1]. Когда абаас находит тело, он вселяется в него и поднимает своей силой и злобой.

Нет, познавательно. Прям-таки выездной урок по основам нежитиеведения. Но я бы предпочёл сразу к практике, пока эта погань ещё нас рассматривает. Встала на четвереньки. Задница выше головы поднялась, хребет выгнулся неестественно провисая, и белый подол платья практически съехал на голову. Руки растопырились, принимая тяжесть тела, а голова задралась.

— Миш, а как его убить?

— Ещ-шо один, — она говорила, не раскрывая рта. — Кровью воняет… знакомой кровью… тот, кто папеньке свободу обещал, имел похожий запашок… тварь лживая. Предатель!

— Голову надо срубить. А тело сжечь. Но можно разрезать живот, вставить туда голову и связать руки с ногами. Так шаманы поступали обычно, — спокойно отозвался Мишка.

Затейники, однако.

Но глядя на существо, которое покачивалось, явно раздумывая, в какую сторону податься, понимаю, что в целом-то и не против. В целом-то безголовым и со связанными руками оно меня устроило бы куда больше.

— Но его больше нет. Как он удивился… как он…

— А где он? — не удержался я от вопроса, и тварь повернулась ко мне. Глаза трупа блеснули алым, и губы раздвинулись.

— Где-где-где? — залопотала она. И перетекла в сторону. Хлыст Шувалова только щёлкнул над головой, а тварь, извернувшись, вцепилась в него, стиснула и дёрнула на себя, мерзенько захихикав. — А как тебе такая игра, а, некромант? Теперь поделишься кровуш-ш-шкой…

Всегда знал, что от невинных девиц одни проблемы.

Хотя… вряд ли эта была такой уж невинной.

— Эй, так где он? — окликнул я тварюгу.

— А что ты взамен дашь?

— А чего ты хочешь? — я старался улыбаться. —

— Думаешь, тени тебя защитят? Нет, Охотничек… маленький, маленький, а большой… на большом крови чуть, а за тобой… — она приподнялась, причём движение это было напрочь нечеловеческим. Она выгнулась в плечах и руки обвисли до самой земли. Тварь опиралась на собранные в горсть пальцы и принюхивалась. — Кровь, кровушка… чую-чую. Сладкая и тёмная…

— Так что с ним сделали? Ты не стесняйся, ближе давай. Чем ближе, тем оно чуять будет проще.

Шувалов явно что-то задумал.

Стоит рядом с Димкой, а Карпа Евстратовича с Николя за спину задвинул. И в руках тьма клубится, завидев которую, я спешно отвёл взгляд. Вот буду лучше на тварь смотреть, а она пусть на меня.

— И почему ты теней не боишься? — поинтересовался я.

— Потому что я сильнее, — ответила тварь предовольно. — Меня отметили. Там ещё отметили. Мастер понял, кто я. Увидел мой истинный потенциал. Способности.

И потому прикрыл их вместе с хозяйкой в подвальчике? От греха подальше? Умный человек. А мы вот, получается, не особо так и умны, если раскопали этот клад.

— А тварь подсаживала? Тень там?

— Я? Нашёл дуру! — фыркнула она и качнулась, перетекая весом на руки, ноги же растопырились, упираясь в пол. И колени поднялись по обе стороны спины.

— Ну мало ли… тут видел одного. Ему сказали, что этак он станет новым человеком. Жить будет в новом мире. Строить вот новую счастливую жизнь.

Хохот твари заставил поморщится.

Но да, действительно, смешно. Ворон при всём своём цинизме всё-таки идеалист страшный, если повёлся на эту сказку. Никогда не понимал, как в людях умещается настолько разное, чтобы одних под нож ради идеи высокой, а других в сказку за собой.

Правда, сказки тут всё больше страшные.

— Нет. Это… для глупцов. Наш мастер не такой. Он знал, что ничего-то не выйдет… пусть мечтатели мечтают, а мы будем пользоваться ситуацией, — повторила тварюга чужие слова. — Но ты… ты бы ему понравился.

— Как ты?

— Смешно? Я ведь вас убью.

— Пупок развяжется.

Тимоха за спиной тихонько фыркнул.

— Вы слабы! Слабее меня! Вы думаете…

Чёрная сеть взлетела над башкой твари и опустилась, спеленав её. В первое мгновенье я даже решил, что отбегалась поганка. Но тварюка только захихикала мерзенько и, извернувшись как-то, зацепилась когтями. А потом, раззявив пасть и так, как нормальная анатомия того не позволяет, вцепилась в сеть. Та пошла рябью, а потом и вовсе превратилась в дымку, которая стремительно всасывалась в скрюченное тело.

Или не скрюченное?

— Ещё давай, некромантик, — тварь потянулась, языком подбирая крупицы. — Вкусная у тебя сила… тёмная. Сладкая. Я тебя последним убью… сперва ты, охотничек.

— Стоять, — на плечо легла тяжёлая рука Тимохи. — Сам не лезь…

Тьма метнулась под ноги деретника, но лишь затем, чтобы отпрянуть с возмущённым шипением. Я и сам едва не зашипел от боли, когда когтистая лапа выхватила шмат из бока тени.

А так возможно вообще?

Что за…

— Назад, — спокойно произнёс Мишка. — Деретник не мёртвый и не живой. Он ни в одном из миров, и в обоих сразу. А потому его не возьмёт ни огонь, ни сталь.