Хозяин моста
Шрифт:
Резко развернулся обратно, и понял: опять пропустил все самое интересное.
Гиблемот лежал на животе, широко расставив тумбообразные ноги.
Мордальная роговая пластина уткнулась в вытоптанный грунт.
Я даже подумал, что гроза окрестностей изволила тривиально подохнуть… Ан нет. Гиблемот тихонечко скулил и… стучал передней правой лапой о землю? Это он чего?
— Иэхх! — Зая Зая высоко поднял кувалду.
Ну все, хана гиблемотику!
— Стооооой! — вновь закричали звонко. Этот голос я признал: дочь. —
Орк застыл античной статуей: нога на поверженной туше врага, молот поднят над головой, выражение лица — решительно-дебильное, как всякий раз, когда надо что-то делать и непонятно — что именно.
— Дядя Зая Зая! — надрывалась девочка, стоя у самого края поляны. — Не бей маленького! Он сдается!
Вот ведь, а!
Сначала — нашла малыша.
Так-то леший его знает, вдруг и правда — детеныш? Удрал от мамки, вылез из хтони, заблудился… Сидит теперь в болоте, куда деваться… Так, это разъясним.
Потом — в каком это смысле «сдается»?
Движение-то знакомое: сто раз такие видел. В прошлой, понятно, жизни.
Но это же гиблемот, он ведь тварь неразумная и скотина бессмысленная! Или как? Тоже проверять?
Далее… А ничего далее.
Пока я тут стоял, размышлял и в мыслях суетился, эти двое, не считая ту дюжину, уже со всем управились.
Стоп, а кто снял купол?
— Ты чего, братан, — удивился Зая Зая. — Ты же и снял, кому еще-то?
Значит, последнюю мысль я произнес вслух.
— Папка! — уручка нарисовалась передо мной в силах тяжких.
В смысле, она сама, умный гоблин в очках и троллий пацан — тот, что Ване Йотунину какой-то дальний родственник.
— Чегось? — спросил я.
— Мы же возьмем его домой?
— Кого — его? Зачем — домой?
— Гиблемотика, — потупила глазки девочка. — А то он такой хороший!
Угу, ты еще ножкой шаркни, для достоверности.
— Хорошего надо кормить, — нашелся я. — Где-то содержать, как-то развлекать. Вон, туша какая: соскучится, пойдет гулять…
— Я присмотрю, — посулил Зая Зая.
Я присмотрелся.
Орк успел взнуздать лосебегемота: что-то вроде вожжей скрывалось под лицевой пластиной. Второй конец узды крепко сжимала белая длань.
— У него там, под рогами, — принялся объяснять урук, — место такое, нежное очень. Откуда роги растут.
— Не роги, рога, — машинально поправил я.
— Я и говорю — роги!
Обратно двигались вот каким манером.
Первым шел Зая Зая.
Шел непросто, иногда плотно увязая ногами в мягкой после дождя земле.
Следом, влекомый непреклонной волей белого урука, тащился на поводке гиблемот. Идти зверушке не хотелось — мало ли, что ждет впереди, а там, за спиной, болото: мокро, прохладно, есть, что пожрать… И вот еще, поиграть иногда приходят.
Ну, это я так, предположил.
Кстати, сам я, то есть — Глава клана, организатор удачной охоты и просто хороший тролль Ваня Йотунин, шел третьим.
Все прочие сгрудились позади меня… Почти все.
Моя
случайная дочь, уручка Альфия, гордо восседала на спине хтонической твари.Иногда гиблемот начинал упираться особенно крепко, и тогда девочка шептала что-то в одно из маленьких сморщенных ушей. Те нашлись по бокам головы, просто сначала и спереди их не было видно из-за рогов.
— Альфия, — строго сказал я в самом начале пути. — Слезь.
— Не, — отказался ребенок. — Я лучше тут. Он хороший, он меня послушает.
Наверное, я — плохой отец. Или это общая ситуация, когда воспитываешь черного урука… Короче, я принял ситуацию как должную, девочка осталась там же, куда залезла. Ну, хоть ноги не сбила об острые камни.
Дошли. Триумфально так: женщины, крики «ура», чепчики в воздухе.
Вместо женщин кхазад Зубила, вместо чепчиков — пара рабочих перчаток, вместо криков «ура»… А, нет, крики были те же самые.
Чему именно радуется гном, я тогда не понял — спросить же догадался только на следующий день. Пока у меня был один вопрос, и я пошел тот задавать.
Что за вопрос, кому?
Да Зае Зае же.
Но сначала надо было посмотреть, что творится у нас на дворе.
— Вася! — выкрикнул кто-то.
— Фигня вариант, — ответил кто-то другой. — Видишь, не нравится?
Умные они, соклановцы-то. Умные, как взрослые, а ведут себя — все одно, как дети.
Знаете, чего затеяли? Так я расскажу.
Гиблемот — скотина условно водоплавающая. На второе условно — сухопутная, и не амфибия: дышит легкими через ноздри, это я сразу выяснил. Любит жить в воде, и, когда жарко — вообще из той не вылезает. Чо там делать-то, на суше, ну?
Оставался вопрос о зиме: вода замерзает.
Тут вам не Борнео или Калимантан, тут совершенно континентальная зима: минус двадцать — запросто. Минус тридцать — тоже бывает. А, ладно, зимой и поосмотрим.
У нас как раз была вырыта яма — котлован. А то детей полно, сентябрь скоро — в общем, это должна была быть школа.
Хороший котлован, основательный. Прямоугольный, и уже частично залитый бетоном… Теперь еще и водой. И гиблемот вон, топчется туда-сюда, но вроде не злится.
Эти, значит, побросали работу, окружили котлован и принялись выбирать твари имя. Или кличку?
Несостоявшийся Василий пырился прямо перед собой и жалобно скулил: то ли не нравилось повышенное внимание, то ли — и вправду, не подошло имя.
— Борька! — предложили с другого края котлована.
Пусть развлекаются, ну.
— Братан, — поймал я белого урука, — иди сюда. Разговор есть.
— Иду, — согласился орк. — Когда ты так сморишь, кто угодно пойдет.
— Так вот, — начал я. — Вот ты и гиблемот… Как сладил?
— Да как еще-то? — удивился белый урук. — Кувалдометром. Промеж рогов!
— У него один рог, так-то, — уточнил я. — Но ладно. Вот скажи, друг мой: как оно, да после твоей кувалды, да не отбросило копыта?