Чтение онлайн

У каждого была своя роль. А мне предстояло всё это координировать. А ещё следить за тем, чтобы дорогу к порталу и «Стрижу» построили вовремя и не дай бог не опоздали на день.

— А какой срок? — спросил Бадаев, сжав чертёж в руках.

— Два месяца. Максимум.

Не так много. Но и не мало. Они переглянулись.

— Справимся, — буркнул Черепанов, потирая подбородок.

Я усмехнулся. Такое чувство, будто мы уже начали свой бой за Балтийск.

Через месяц напряжённой работы «Стриж» наконец высвободился

Теперь корабль возвышался над землёй как мифический левиафан, готовый сменить стихию.

Ефим Черепанов провёл в машинном отделении три недели, не выходя наружу.

Его можно было найти только по тонкому аромату масла и пота, смешанному с запахом горячего металла, непрекращающемуся матерному бормотанию, доносившемуся из глубины, и по его упрямству. Мужчина был таким же упрямым, как двигатель, над которым он сейчас колдовал.

Однажды инженер вылез на свет грязный, растрёпанный, тряся передо мной засаленной схемой:

— Он просто не для этого создан! — выкрикнул Ефим. — Видите? Паротурбинная установка рассчитана на постоянные обороты, а нам нужно переменное тяговое усилие!

И в этом была вся проблема. Корабельный двигатель должен был работать на воде, где течение и инерция играли свою роль. Но теперь мы требовали от него движения по суше, где каждый уклон мог стать фатальным.

Работник исчез, оставив после себя лишь:

— Но если мы перенастроим регуляторы давления и модернизируем трансмиссию…

Это были слова человека, который уже нашёл решение, но ещё не успел его реализовать.

Когда через месяц двигатель наконец ожил, это было похоже на рождение нового существа: первые обороты — хриплый кашель. Через час — ровное урчание. А к концу дня — мощный рёв, от которого дрожала земля.

Звук был такой, словно сама стихия обрела голос.

— Девяносто километров в час! — Черепанов, чёрный от мазута, сиял как ребёнок. — По рельсам будет ехать лучше, чем некоторые паровозы!

Пока Ефим возился с двигателем, «Стриж» преображался.

Броня была из двухслойных стальных листов: внешний — закалённая сталь, устойчивая к ударам, внутренний — вязкий сплав, поглощающий деформации.

Орудия: все семь пушек сохранились. Теперь они установлены на поворотных платформах, чтобы стрелять с любого борта.

Амбразуры: двадцать четыре бойницы по каждому борту, с бронезаслонками, которые открывались за секунды.

Вес: сняли 45 тонн лишнего (винты, якорные механизмы, часть палубных надстроек). Лишняя масса ушла.

Рыбаков, наблюдая за работой, провёл рукой по свежей броне:

— Красавец! — довольно констатировал он, почти каждый вечер делая контрольный обход. В голосе князя не было сожаления, только гордость.

Лунев и Черепанов разработали систему, достойную восхищения:

1. Хвостовые платформы: двадцать вагонов с рельсами и шпалами. Самый дальний — мобильный склад материалов.

2. Конвейерный механизм: автоматическая подача материалов через весь корабль.

3. Носовой выброс: гидравлический трап для укладки пути. Он позволял «Стрижу» не ждать дороги, а создавать её самому.

— Это гениально, — Бадаев смотрел на чертёж с благоговением. — Он сам будет строить себе дорогу!

Я лишь усмехнулся:

— Именно так. Отныне «Стриж» не зависит от путей — он сам их создаёт. Он же всё-таки корабль. Значит, должен сам выбирать, куда идти.

Параллельно с технической доработкой начал формировать экипаж. В этом мне помогал Сергей Рыбаков. Его опыт и связи в военно-морском ведомстве оказались бесценными.

Магов и стихийников мы смогли набрать из числа морских отставников. Благодаря Рыбакову многие согласились служить и на суше. Их задача — наносить точные удары через амбразуры, не распыляя силы.

Артиллеристы. Вот где возникла главная проблема. Орудия «Стрижа» были не простыми полевыми пушками, а морскими двенадцати- и шестифунтовыми орудиями. Для их обслуживания требовались настоящие профессионалы.

И тут Сергей снова пришёл на помощь. Он нашёл опытных артиллеристов, которые знали, как обращаться с этим оружием. Буквально за неделю до штурма на борт поднялись бывшие морские артиллеристы, почти все седые, суровые, с руками, иссечёнными шрамами от множества морских сражений.

Они проверили механизмы, почистили стволы, сделали пробные выстрелы и стальные чудовища ожили, грохнув так, что с ближайших скал посыпались камни.

— Ну что, адмирал? — один из них, коренастый унтер с татуировкой в виде якоря на предплечье, хрипло рассмеялся. — Дадим жару этим тварям?

Он явно не из тех, кто боится смерти. Я даже не стал его поправлять.

— Дадим, — ответил я.

С корабельными механиками проблем не возникло, их хватало. Многие остались без судов, но не без опыта. Они мне в будущем пригодятся и в обычных поездах. Черепанов лично проверил каждого, убедившись, что никто не растерял навыков.

— Если двигатель заглохнет под обстрелом, будет плохо, — мрачно заметил он. — Так что пусть лучше всё десять раз перепроверяют.

За пять дней до назначенной даты штурма команда тренировалась занимать позиции у орудий.

Маги отрабатывали совместные заклинания, чтобы усиливать удары через амбразуры.

Рабочие сновали по палубе, проверяя крепления и смазывая механизмы.

Внизу что-то кричал Черепанов, Лунев спорил с Бадаевым, а Рыбаков разговаривал со старшинами орудий, делая последние замеры.

Всё шло по плану.

Оставалось только дождаться дня штурма.

За два дня до назначенного срока последние рельсы были проложены прямо к телепорту «Новоархангельска».

По ним уже шли эшелоны с солдатами, которых везли сюда в открытых вагонах мои первые поезда. Подкрепление. Показатель того, что империя начала действовать всерьёз.

А я стоял на капитанском мостике «Стрижа» и смотрел, как между телепортационными столбами медленно открывается портал, в который мы должны зайти.