Хоровод нищих
Шрифт:
Ионас вошел в переднюю и закрыл на замок входную дверь. Он старался двигаться по возможности беззвучно. И в этот момент он остановился и прислушался. В комнате разговаривали. Писатель Золя читал свои стихи, а Лидия прерывала его своими восклицаниями:
– Превосходно! Блестяще сказано! Это словно песня! Продолжайте, продолжайте!
Ионас слушал голос писателя, и в груди у него закололо. Казалось, что-то оборвалось в нем. Вот, черт возьми, как, оказывается, заманчиво быть поэтом! Да только поешь ты не там, где следует. Вводишь Лидию в искушение, да и сам не спасешься. Грех любви непременно требует участия двоих.
Поэт закончил свой гимн и закашлялся. Лидия в который
– Он недавно открывал глаза.
– А рот? – спросил Ионас.
– Почти нет.
Мастер, обладавший тонким чутьем, однако, обнаружил, что челюсти лежащего на кровати ритмично двигаются и он пытается проглотить слишком большой кусок. Ионас почувствовал раздражение. Представления он одобрял только в театре, ну еще, может быть, при визите к аптекарю. По глазам Лидии он понял, что она скрывает правду. Лидия вообще обладала склонностью притемнить ситуацию. Ионас взглянул на поднос: сыр, колбаса и бутерброды. Он сел на край кровати и пощупал пульс больного. Поэт дышал равномерно и глубоко. На его щеках появился румянец.
– Что же нам делать? – спросил Ионас.
– В каком смысле? – недоуменно ответила Лидия.
– Я подумал, не остаться ли мне здесь и понаблюдать за ним. Пульс у него стал пореже.
– И мне так кажется. Он скоро совсем придет в себя.
– Придет в себя?
– Конечно. Не так уж он был пьян.
Ионас вздохнул. Мертвые и дураки никогда не меняются.
– Его, пожалуй, надо разбудить, – предложил Ионас.
– Ни в коем случае, – воспротивилась Лидия.
– Ему же надо давать лекарство. По столовой ложке три раза в день.
– Сейчас слишком поздно. Иди к себе спать.
Взгляд мастера пробежался по стенам комнаты. Он гнал от себя мысль о том, что…
– Удобно ли тебе будет остаться с неизвестным мужчиной. Пойдут разные слухи…
Лидия скорчила обиженную мину – оскорбилась. Она снова стала княгиней, как и прежде, – наполовину.
– Мне все равно, что будут болтать люди. Ты сам до чертиков подозрителен. Ступай на свою половину. Если мне потребуется помощь, я разбужу тебя.
Лидия пожелала дяде доброй ночи и проводила его до выхода из комнаты.
– А если все-таки мы посторожим его вместе? – спросил Ионас, взявшись за ручку двери.
– Зачем вместе? Ты, видимо, немного поглупел. Я ведь не боюсь больного человека.
– Я и не сомневаюсь.
– Ну вот что, я поняла. Слушай, Ионас, я еще раз напоминаю тебе, что я все же дама.
Ионас согласился, что Лидия дама, и медленно удалился на свою половину. В сердце пожилого человека закрались обоснованный страх и сомнение. Одни женщины любят жизненный комфорт, другие – мужчин. Но в любом случае их женская сила проявляется лишь тогда, когда они чего-нибудь по-настоящему захотят. В двадцатилетнем возрасте они влекут к себе, в сорок лет – не дадут себя в обиду.
Днем, на круглом стуле сапожника, у Ионаса, как правило, неплохо работали мозги. Мыслительный процесс, зародившись днем, обычно продолжался в постели до самого сна. Так произошло и сейчас. К полуночи самокритике был подведен баланс. Он почувствовал свое ничтожество, которое не давало ему повода для самолюбования. Старый человек – ближе к семидесяти, чем к шестидесяти. По правде говоря, он уже отыграл игру своей жизни. У него не было никакого права следить за поведением Лидии. Женщина подобна тени человека: если преследуешь ее, она от тебя убегает, ежели же убегаешь от нее, она следует за тобой.
Удовлетворенный всем прочим, кроме
себя самого, Ионас заснул беспокойным сном.А за стенкой бодрствовали. Лидия кормила больного поэта бутербродами и обворожительно легкомысленными историями. Лекарство в бутылочке, которую покрывала бумажная шапочка, оставалось нетронутым, ибо господин Золя сказал, что боится лекарств, особенно тех, которые перед употреблением следует взбалтывать. Он крепко верил в целительную силу пищи и нетерпеливо ждал момента, когда ему дадут спокойно заснуть. Но Лидия продолжала повествование об Америке и о князе. Жизнь улыбалась ей, дарила ей радость и отнимала, но при этом она всегда оставалась дамой. Лидия с удовольствием говорила на американизированном финском языке. Сердце ее было горячим и обширным: там хватало места не только для князя, но и для других мужчин.
Господин Золя ел и изучал лицо рассказчицы. Оно было каким-то детским и по-крестьянски здоровым. Только темные кольца вокруг зеленоватых глаз отчасти свидетельствовали, что перед ним дама, преуспевшая в свое время среди господ, двинутых на любви. Три расположившихся друг на друге средневозрастных подбородка и круглый затылок говорили о нежелании заниматься физкультурой. Взгляд поэта остановился на руках женщины. Они были маленькие и красивые, словно созданные специально для глажки шелкового белья и поглаживания князей. Господин Золя выразил свое восхищение словами:
– У вас красивые руки.
– Да. Они и сейчас такие. Представьте себе, что князь прежде всего пришел в восторг от моих рук.
– Князь?
– Мой жених.
– Значит, вы помолвлены?
– Конечно. У меня большой опыт. Но первому встречному я не позволю обладать мной. Будь он даже князем.
Господин Золя почувствовал, что свернул на опасную княжескую дорожку. Он перевел беседу с рук на современную политику, заговорил о кризисе и безработице. Но Лидия посчитала тему о своих руках первостепенной; в них и состояла ее привлекательность, сила притяжения. Ее руки созданы для легкой работы. Она хорошо знала, что такое руки мужчин. Надежнее всего держать мужчину за руку, а в темноте нередко даже необходимо. Лидия посмотрела на лежащего на постели незнакомца и сказала:
– Я нисколько не удивлена тем, что вы обратили внимание на мои руки. Вы же так много писали о маленьких и красивых руках Нана.
– Кто такая Нана?
– Нана? Неужели вы уже забыли героиню вашей книги? Ой, я восхищена образом Нана. Такая страстная и стойкая женщина. Расскажите мне, как вам удалось написать такое.
Господин Золя на какое-то мгновение растерялся.
– Все диктуется вдохновением, – со значением произнес он.
– Ах, если бы ко мне пришло вдохновение! Ой, я могу дать вам хорошие темы. Вам обязательно надо написать роман о девушке, влюбившейся в одного парня. Она забеременела, а парень бросил ее. У меня есть еще несколько прекрасных сюжетов. Однажды один мужчина попытался изнасиловать молодую девушку, но ему это не удалось. Затем он все-таки соблазнил девушку и бросил ее. Девушка потеряла всякую надежду и покончила жизнь самоубийством.
– Потрясающе, – вздохнул пациент.
– А однажды старый вдовец влюбился в молодую женщину, но, не добившись от нее согласия на брак, убил ее. Удавил. Мужчину задержали, но его нельзя было посадить в тюрьму, так как он потерял разум.
Господин Золя выслушал полтора десятка сюжетов для романов и заворочался на кровати. Он самовольно сменил тему разговора и стал расспрашивать об Ионасе.
– Он уже спит, – коротко ответила женщина. – Ионас довольно стойкий человек. С тонкими чувствами. И весьма умен. Он знает почти все, что нужно знать человеку.