Хоронитель
Шрифт:
Я услышала голос. Требовательный, но слишком уж далёкий, чтобы сосредоточиться на нём.
Мой сын стал жертвой какой-то очередной научной мути. Галочкой в отчёте. Одним лишь снимком со скрининга, который я сохранила, чтобы потом собрать альбом с его фотографиями. Выписка из роддома, первый зуб, ветрянка, разбитые коленки, фингал за свободу слова, выпускной, свадьба, выписка уже его сына…
Как я об этом мечтала…
Теперь голос звучал как будто ещё дальше. Не был требовательным, а раздражающим. Отмахнулась от него, но не метафорически. Рукой отмахнулась, чтобы прибить на фиг этого комара.
— Твою ж!
Опять этот требовательный голос. Он стал ближе, но раздражал не меньше. Что я должна контролировать? Если я даже собственную жизнь не смогла взять под контроль…
— Посмотри на меня!
Эта команда хотя бы была более понятна, так как инструкция по самоконтролю была уж сильно слабенькой.
Посмотрела туда, где больше всего сконцентрировался раздражитель. Что я там говорила про смертельную ошибку?.. То была не она. А вот сейчас, когда я увидела маньяка, с пока ещё не успевшими затянуться кровавыми полосами на животе, чётко поняла это.
Но смерть ходила не рядом со мной. Слишком сильно хотело его… крови. Такой дикой жажды я ещё не испытывала. И с каждой секундой она сжигала очередной барьер. Последний истлел, когда он сделал последний глоток янтарного напитка, наклонился и поставил стакан прямо на каменисто-земляной пол пещеры. Поднялся, не отводя от меня глаза, зажёгшиеся ярким изумрудным цветом…
Неотрывно следила за каждым его движением. Сейчас они казались мне маняще грациозными, как будто таким образом меня вежливо приглашали к столу, где на аперитив подавался густой бордовый дурманящий нектар.
Встала уже даже не с дивана, а с каких-то щепок. Пнула лежавший передо мной подлокотник. Тот пролетел через всю пещеру и превратился в прах после столкновения с каменной породой.
— Контролируй это…
— Зачем? — рассмеялась не своим смехом. Слишком много в моём голосе было терпкой похоти.
— Чтобы завтра не пожалеть об этом.
— А если я не хочу, чтобы наступало завтра?.. Завтра существует только для дураков. Мы же здесь и сейчас…
Маньяк усмехнулся. Я не чувствовала в нём страха, хотя в самых смелых своих мечтах уже вгрызалась в его шею.
— Ты меня никак клеишь? — Рассмеялся так же гортанно и пошло, как я до этого.
— Допустим. — Порезы на его животе явно начали затягиваться. Меня совершенно не волновало откуда они там вообще появились. Главное, что они там были. Большего и не надо. Вообще ничего не надо кроме его крови…
Запнулась обо что-то мягкое. Откуда здесь на полу могло взяться полотенце? Разве это важно? Отмахнулась как от этих мыслей, так и от самого полотенца. Я уже была у цели, и это единственное, что имело значение.
Облизала губы. Инстинктивное действо. Почувствовала, как клыки оцарапали язык. Вкус собственной крови отдавал металлом и ещё чем-то… Его кровью, да. Этот аромат я не спутала бы ни с чем.
— Хочу… — Это всё, что сейчас могла сказать, глядя на бордовые линии на его животе.
— Чего воистину ты жаждал: воды или любви? Жаждал ли ты как Бог, или как человек и Бог?
— Хочу… — повторила я, не поняв вообще ни одного из его слов.
— Завтра для дураков? — Он наклонился, вновь взяв пустой стакан. Тот не выдержав давления, разлетелся в его руке. Осколки звонко осыпались на пол. Он взял самый большой из них и поднялся. После чего полоснул им по животу. Кровь наполнила
борозду, после чего медоточиво потекла вниз. — Что же, давай проверим…Проснулась словно от толчка. На самом же деле такому резкому пробуждению способствовала одна лишь мысль: какая же я дура…
Но стыд и раскаяние тут же растаяли под натиском страха. Я вся была в крови, и так как эта кровь, даже засохшая, вызывала во мне дрожь искушения, она точно была не моя.
Огляделась. Кровать была разломана и навряд ли подлежала восстановлению. Матрас местами напоминал шапки взбитых сливок. Подушки и одеяла были разорваны в клочья. И всё это безвозвратно пропиталось кровью. Его кровью…
Я его убила?
— Что я наделала, Боже?!
— Я бы не стал спрашивать об этом Бога.
Вздрогнула, вскинув взгляд наверх. В пещерном проёме стоял маньяк. Футболка, джинсы, кожаная куртка — всё уже было привычно моему взгляду. Из общего ансамбля выбивался лишь пакет с кровью. Такие используют во время операций для переливания.
Маньяк проследил за моим взглядом.
— Ты высосала меня до капли.
Твою ж мать… Неужели я и он… Мы…
— Пожалуйста, скажи, что мы не… Что я тебя не… Тронула? — В последний момент заменила непотребное слово на менее испорченное. Но тут же поплатилась за это усмешкой во все тридцать два зуба, два из которых чуть выбивались из общего ряда.
— Если не считать исполосованную спину и поломанную в щепу всю мою мебель, то нет, ты меня… — он прокусил пакет и сделал большой глоток прежде чем закончить, — не тронула.
Маньяк жадно пил. Кадык на его горле дёргался как ненормальный. Но даже так он не сводил с меня глаз. Я же под гнётом его ненужного внимания подтягивала к себе рваную простынь, пытаясь если не прикрыться, то захоронить себя под ворохом испорченных лоскутьев и кровавых перьев.
Я не помнила ничего. Вообще. Меня словно выключили в тот момент, как я прослушала запись на диктофоне, и включили уже здесь в ошмётках моей репутации и совести…
— Скажите, пожалуйста… — Я, наконец, нашла что-то больше по размеру носового платка. Исхитрилась прикрыться на манер фигового листа. Верхний, так сказать, ярус закрывали спутанные волосы. — Между нами же ничего не было такого?
— Какого такого? — Он на секунду оторвался от своего занятия, но не для того, чтобы ответить, а чтобы испоганить мою жизнь ещё больше.
— Ну, вы же понимаете, о чём я спрашиваю... — Козёл. Надо же строить из себя тут полную невиновность. Если так разобраться, то это он воспользовался моим состоянием. И если я ни черта не помнила, то состояние у меня на самом деле было неадекватным. А после прослушивания записи так и вовсе аффектным.
Маньяк с шумом втянул в себя последние капли крови из пакета. Скомкал его и кинул в груду тряпья и останки кровати. Потом подошёл ближе. Уперся коленом на испорченный матрас. Тот, не выдержав натиска, прогнулся, выпустив при этом чуть дальше от его колена ещё одну шапку ватных воздушных сливок. Протянул мне руку.
— Владамир. Обычно я представляюсь до… Но тут у меня не было права выбора.
Значит ли это, что между нами всё-таки было что-то? Чёрт! Твою ж мать…
Он всё ещё протягивал мне руку. Первым моим желанием было ударить по ней. Но злость на саму себя была гораздо больше чем на него.