Холодный ветер в августе
Шрифт:
— Доброе утро. Кто вы?
— Я… э-э… Я Вито Пеллегрино. Я живу внизу. Э-э, мой отец сказал мне, что здесь кондиционер…
— А, вы сын мистера Пеллегрино, привратника.
— Ага.
— О, прекрасно. Это ужасно мило со стороны вашего отца, что он вас прислал. Я почти умирала — ну, сейчас не очень-то жарко, но будет, а эта ужасная машина постоянно барахлит… Но входите же.
Она отступила в сторону, чтобы Вито мог войти, и его ноздри расширились от исходившего от нее аромата. Ему захотелось глубоко вдохнуть, наполнить этим ароматом легкие. Ни от одной из знакомых
Айрис прошла впереди него по коридору в устланную белым ковром гостинную. Полная воздуха и солнца бело-золотая гостинная, казалось, пахнет самой женщиной. Вито никогда не бывал в такой красивой комнате. А когда Айрис остановилась у окна и повернулась к нему лицом, он понял, что никогда не видел такой красивой женщины. У него перехватило дыхание. Он боялся говорить, чтобы его дыхание не коснулось ее и не оскорбило ее. Он заложил руки за спину, чувствуя, как по спине скатываются капли пота и останавливаются на перетянутой поясом талии.
— Вот она, — сказала Айрис, — эта ужасная скотина. Вы видите? — она щелкнула выключателем. — Ничего. Кстати, вы завтракали?
— О, нет, — быстро ответил Вито, — то есть, да. Я поел, прежде чем подняться наверх.
— Вы уверены? И даже кофе не хотите?
— О, уверен.
— Хорошо, — улыбнулась она ему. Я хочу одеться. Если вам что-то понадобится, позовите меня. Может быть, вам будут нужны газеты или еще что-нибудь, не так ли, чтобы застелить ковер?
— Да, конечно. Я такой тупой, — засмеялся Вито.
— Не может быть. Но в любом случае, я дам вам несколько газет.
Айрис двигалась быстро, ее тонкая как паутина белая юбка развевалась, и Вито слышал, как ее высокие каблуки решительно постукивают по полу кухни. Затем она вновь вернулась в комнату, протянув ему свернутые газеты. Он почувствовал себя ужасно неуклюжим, подавшись вперед, чтобы взять их у нее из рук. В этот момент он ощутил аромат и тепло ее тела почти физически, как удар.
Закрыв за собой дверь спальни, Айрис быстро подошла к туалетному столику и присела перед ним. Улыбаясь зеркалу, она посмотрела на свое отражение и увидела, что ее лицо расплывается в широкой ухмылке. Собственный вид и ощущение мальчишеского ожидания удивили ее. Что за божественно красивый мальчик, сказала она себе. Затем она повернулась и положила расческу. Открыла дверь спальни и крикнула в гостиную:
— Как ты сказал, тебя зовут?
— Вито прочистил горло и поднял глаза. Он снимал пластмассовую решетку с кондиционера.
— Вито, — сказал он, глядя на нее. Ему было легче смотреть на нее, когда он что-то делал.
— Хорошо, Вито. Ты позови меня, если тебе что-то понадобится. Кстати, меня зовут Айрис.
— О, — он кивнул и улыбнулся.
Она закрыла дверь спальни и вновь вернулась к туалетному столику.
Смышленый, сказала она себе. Милый. И как великолепно сложен. Эти длинные ресницы. Боже! Он выглядит почти как «шестерка». Может быть, он и есть «шестерка». За них никогда нельзя ручаться. Тем не менее, он слишком юн. Ну, если думать об этом, она тоже была юной и тот мальчик, тот, который
кричал, он, возможно, был не старше этого. И уж, безусловно, латиняне мужают рано. И может быть, в постели он как молодой жеребчик. Или как охотничий пес. Как приятно было бы…— Фу, бред, — громко сказала она зеркалу. — Бред, бред, бред. Брось это. Брось это к чертям. Что с тобой, девочка?
Она начала натягивать колготки, но передумала. Забросив их назад в выдвижной ящик, она подошла к стенному шкафу и вытащила брюки из натурального шелка, которые облегали ее, как вторая кожа. Затем она сняла платье и внимательно осмотрела свое отражение в большом зеркале. Она особенно нравилась себе в таком виде — обнаженной до пояса, с острыми белыми как мел грудями, возвышающимися над стройным естественным силуэтом нижней половины туловища. Узкие бедра, обтянутые брюками, да и сами брюки придавали ее фигуре какую-то двуполось — женщина до пояса, мужчина ниже.
Стоит ли надеть бюстгальтер? Улыбнувшись себе, она решила, что нет. Пусть он поволнуется. За бесплатно. Она потянулась за тонкой шелковой блузкой и уже начала застегивать ее, когда осознала, что еще не закончила макияж. Карандаш для бровей, который был ей нужен, лежал в сумочке, а сумочка осталась в коридоре. Мгновение она размышляла — может, попросить мальчика принести сумочку? А она бы стояла здесь — блузка расстегнута, грудь обнажена — и взяла бы ее у него. Да, это бы его здорово взволновало. Ослепило бы его проклятые глаза.
Вновь надев халат, но не застегивая его, а просто придерживая на груди так, чтобы продемонстрировать обтянутые белыми брюками ноги, она пошла в гостиную, а оттуда — в коридор, чтобы найти сумочку.
Вито снял переднюю стенку кондиционера и извлекал по кусочкам закопченные внутренности аппарата, осторожно укладывая их на газету, расстеленную на полу. Он не видел, как она вошла, только слышал ее шаги и еще раз почувствовал экстравагантный запах ее духов.
— Как у тебя дела? — спросила она, останавливаясь прямо за его спиной.
— О, нормально. Больше всего он нуждался в чистке. Но я еще не могу сказать, сломалось ли в нем что-нибудь. Может быть, что-то случилось с коммутатором…
— С коммутатором? Ты имеешь ввиду, что здесь есть коммутатор, как в радио?
— Нет, — засмеялся Вито. Он обернулся, чтобы видеть ее. — Нет, это такая штука, которая поворачивается и заставляет вентилятор двигаться…
— Угу… ты говори, я только возьму сигарету.
— Ну, иногда, если эта втулка износилась, она задевает за кожух и, естественно, это является причиной того, что…
Она вновь стояла перед ним и вертела в руках сумочку, стараясь открыть замок и в то же время не дать распахнуться халату. Наконец она вытащила маленькую золотую зажигалку, но никак не могла зажечь ее.
— Ой, не будешь ли ты… — она улыбнулась ему.
— Конечно.
Вито поднялся на ноги так быстро, что потерял равновесие и отшатнулся назад. Вытер руку о штанину и зажег огонь. Костяшки пальцев у него были белыми, и пламя дрожало.
Она положила свою теплую руку на его запястье и притянула огонь к себе.