Чтение онлайн

Он совсем спятил.

— Почему бы тебе не отпустить Айрис, — говорю я снова, спокойно. С психами нужно действовать осторожно. — Тогда мы сможем обсудить это твое... предначертанное предназначение. Да?

— А. Всё еще поддерживаешь свой ледяной стоический фасад, я смотрю? — Он снова цокает языком. — Я пытался, Адриано. Я так старался, но ты такой упрямый. Это словно... словно в твоих шестеренках застрял не сдвигаемый гаечный ключ, который не дает тебе принять то, что забота о другом человеке — не самое страшное в мире. Что любить кого-то — это не порок, что признание в этом не делает тебя слабым. И что даже ты способен на высшую жертву. Так что мне придется заставить

тебя понять. Заставить сделать этот выбор. — Он радостно улыбается и приставляет пистолет к затылку Айрис. — Твоя жизнь или ее?

Мои глаза находят глаза жены. В ее испуганном взгляде отражаются шок и страх, словно она не знает, каким будет мой выбор. Моя дорогая малышка Айрис. Как будто я когда-нибудь позволил бы причинить ей вред.

— Освободи Айрис, Бартоломью, — говорю я. — Как только она уйдет, можешь делать со мной, что хочешь.

АйрисЕго слова бьют меня в грудь, словно кувалда. Он отдает свою жизнь ради моей. По щекам катятся слезы, пока я не отрываясь смотрю на мужа.

— Вот! — ликующе восклицает безумец. — Легкий выбор, не так ли? Ты ведь мог просто давным-давно признаться, что любишь свою жену, и ничего бы этого не случилось. Хочешь сказать ей это сейчас?

От пристального взгляда Адриано у меня перехватывает дыхание. В нем кружится столько эмоций. Столько всего осталось невысказанным.

— В «Аннексе» это был я. — Его голос звучит так, словно его преследуют призраки. — Тот мужчина, которого ты называешь своим молчаливым гостем. Тот парень, которого ты считаешь хорошим, который делает добрые дела для других людей, его не существует. Это был только я. Безжалостный ублюдок, которому было бы наплевать, сдохнут ли они от голода, корчатся ли от боли или просто отправятся на тот свет. Всё, что я делал, я сделал ради тебя. Ради твоей улыбки. Твоего счастья. Другие люди никогда не имели значения и не будут иметь. Не для меня.

Его ледяные синие глаза вглядываются в мои, слегка прищуриваясь. В уголках углубляются морщинки, словно он улыбается мне. В этой ясной глубине нет и намека на холод. Только тепло. И грусть.

— Я никогда не смог бы стать тем мужчиной, которого ты заслуживаешь, тем, кем ты хотела бы меня видеть, моя малышка Айрис. Поэтому я притворялся. Я хотел узнать, каково это — быть тем человеком, которого ты могла бы полюбить. Пусть даже это была бы лишь крошечная доля того, как сильно люблю тебя я.

Из меня вырывается приглушенный крик. Я пытаюсь выкрикнуть его имя, но сквозь кляп пробивается лишь невнятное мычание.

Комнату наполняют медленные, громкие хлопки.

— Наконец-то, — восклицает Бартоломью. — Это было прекрасное, искреннее признание. Как жаль, что оно прозвучало слишком поздно.

Хлопки смолкают. В поле моего зрения попадает рука Бартоломью с пистолетом: он целится через мое плечо в Адриано.

Нет!

Ножки кресла скребут по линолеуму, пока я бросаюсь из стороны в сторону, пытаясь освободиться. Всю жизнь я верила, что никогда не смогу убить человека, даже в целях самообороны. Но в этот миг, будь у меня пистолет, я бы приставила его к голове Бартоломью Шоу и опустошила магазин, не раздумывая. Ради моего мужа.

Адриано! Я пытаюсь крикнуть снова, но из-за кляпа звуки совершенно неразличимы.

Почему он просто стоит? У него ведь тоже есть пистолет! Почему он не стреляет в этого ублюдка?

Каким-то чудом мне удается выдавить:

— Убей его!

— Прости, малышка, — говорит Адриано, но его слова камнем ложатся мне на сердце. — Не могу рисковать и задеть тебя.

— Ах, как мне это нравится, —

вздыхает Бартоломью, опуская пистолет, пока дуло не упирается мне в живот. — Увы, я не могу упростить тебе задачу, мой дорогой Адриано. Ставки в этой игре должны быть выше. Я могу понять, как ты оправдываешь для себя готовность отдать жизнь за женщину, которую любишь. — Из голоса Бартоломью исчезает радость. — Но что, если выбор стоит между твоей жизнью и жизнью ребенка от другого мужчины?

Меня сотрясает сильная дрожь.

Нет!

Взгляд Адриано падает на мой живот.

— Ох, друг мой, твои охранники, видимо, не так уж хороши в своем деле. — Слова Бартоломью, кажется, эхом разносятся по заброшенному офису. — А твоя бедная жена узнала эту радостную новость только сегодня. Пожалуйста, не вини ее. Уверен, она надеется, что ребенок от тебя. В конце концов, она с самого начала знала, что в клубе это был ты.

Медленно Адриано снова поднимает глаза и встречается с моим взглядом. На его лице написаны боль и предательство.

Это неправда! Я неистово качаю головой, едва не давясь кляпом во рту. Неправда!

— Знаете, у вас двоих еще есть шанс? — продолжает Бартоломью. — Раз Айрис знала о твоей тайной личности, значит, она занималась любовью с тобой, а не с «тем другим парнем», как ты выразился.

С лица Адриано сбегает вся краска, и он ошеломленно смотрит на меня, пока безумец продолжает свою речь.

— Так что не пугайся, дорогой мой. Я сверился со своими старыми учебниками по анатомии и определил самую безопасную траекторию для пули. Ту, что не будет смертельной для твоей жены. Однако, боюсь, ребенок... — он вздыхает, — не выживет.

Внезапно чувствую себя так, словно я сторонний наблюдатель за пределами собственного тела. Он заставляет Адриано выбирать между жизнью нашего ребенка и его собственной. В приступе безумия я начинаю дергать руками, пытаясь освободиться, но всё бесполезно. Путы не поддаются.

— Это куда более сложный выбор, не так ли? — подначивает безумец, всё еще прижимая пистолет к моему животу. — Пожертвовать жизнью ради того, что ты, наверняка, презираешь. Жизнь, растущая в утробе твоей жены, — это то единственное, чего ты всегда хотел, но знал, что никогда не сможешь получить. Но это также и доказательство ее обмана. Она изменила тебе. И вот тому подтверждение. Вряд ли это стоит того, чтобы отдавать за это жизнь, верно? Разве не так, Адриано?

Адриано

Разве это возможно?

Пожертвовать собственной жизнью, чтобы защитить ребенка другого мужчины.

Меня сковывают боль и отчаяние.

Не случись сегодня всего этого, как бы она поступила? Она же знала, что в «Аннексе» это был я. Неужели рано или поздно она бы устроила мне очную ставку, а затем сообщила, что мы ждем ребенка? Ведь я так и не признался ей, что не способен стать отцом.

А как поступил бы я? Что бы я сделал в ответ? Возненавидел бы этого ребенка? Ребенка женщины, которую люблю? Того самого ребенка, которого сам никогда не смог бы ей подарить?

Нет. Эта мысль грохочет в моем сознании, пока я смотрю в теплую янтарную глубину глаз моей жены. Я никогда не смог бы возненавидеть то, что является ее частью. То, что отчасти принадлежит и моей Айрис. Я люблю ее слишком сильно. Люблю в ней всё. Включая ее ребенка. Ребенка, зачатого с другим мужчиной.

Я бы смирился. Ни за что бы не признался, что знаю правду. Что знаю о ее интрижке. И я любил бы этого ребенка так, словно он мой. Просто потому что он — ее.

Тишину нарушает щелчок взводимого курка.