Холодная кровь
Шрифт:
Найтар пошевелился, разжимая кулаки, растерянно прочертив взглядом воздух перед собой, поднялся неспешно, плечи расправил. Анарад, не понимая ничего, смотрел уже на князя, будто заторможенного отчего-то.
— И тебе здравия, — ответил князь чуть сдержанно, оглядывая чужачку с головы до ног, потом повернулся, быстро глянув на оставшегося сидеть за столом Анарада.
— Ты и есть ученица Воймирко? — спросил князь, вновь к ней обращаясь.
Тишина повисла, пеленая собой, словно плотным одеялом, слышно только, как шумели за окнами разгулявшиеся мужчины. Агна не ответила, тем вынудила Анарада задышать глубже,
— Как тебя зовут?
— Агна.
— Агна… — вторил ей князь, взглядом в нее впиваясь. — Анарад! — окликнул вдруг князь, — а почто ты спиной перед княжной сидишь? Негоже.
Анарад повернулся. Агна, что смотрела на правителя, уронила невольно взор на княжича. Всплеснул в глазах ее испуг, но она тут же усмирила его, выше подбородок подняла, втягивая в себя воздух, возвращая взгляд на князя.
Верно, шутит дядька — недаром браги перебрал, но нет — тот был серьезен и напряжен изрядно — ходили желваки на скулах. Вротислав отступил да к столу прошел, ухмыляясь — а чего еще делать?
— Какая княжна? — поднялся Анарад, разворачиваясь уже совсем.
— А ты что же, не знал, кого вез? — послышался в голосе дядьки и строгость и веселье одновременно. — Я ведь не ошибся Агна — дочь Карутая Вятояровича?
Ресницы девушки дрогнули.
— Нет князь, не ошибся.
Анарад вонзил в нее взгляд цепкий, скользнув им от глаз до губ, груди, вздымающейся в глубоком неровном вдохе, и назад возвращаясь к глазам. Сам не знал, чего хотел найти в ней, чуял только, как ее пугает его вид, пугает то, как ширятся зрачки мужчины, как дрожат крылья носа, как залегла тень между бровей, а челюсти сжались плотно, так, что кадык заходил напряженно под кожей.
Найтар, приблизился к Агне, смотря на нее сверху.
— Похожа ты сильно на мать свою… Велицу…
— Так как же ты в Ледницах этих оказалась?
Анарад все блуждал по ней взглядом, наверное, не веря в то, что услышал. Агна упрямо молчала, странно — не кинулась жаловаться и слез не распустила, что насильно увезли да заперли в хоромине, хотя уж к тому привыкнуть надо — ничем ее не проймешь.
— Как оказалась, это уж не могу сказать, — ответила, и Анарад заметил, как дрогнули ее губы — все же волновалась сильно.
— Так, — отозвался Найтар, — ну что ж, не стану, значит, тебя ни о чем спрашивать, ступай к себе. А нам, — князь зыркнул на Анарада, — переговорить бы надо, видно, недоразумение какое-то вышло. Мы во всем разберемся, ступай.
Агна губы раскрыла — видно, сказать что-то хотела, да, глянув на Анарада, передумала. Он осмотрел на ее вновь и, признал, каким дураком был, не видя, того, как ведет себя гордо, как отвечает смело и смотрит прямо, да, видно, гнев от того, что молчала она, не выдавая жреца, ослепил и оглушил. Но теперь еще больше путаница в голове закрутилась: если княжна — как вышло, что в руках этого мужчины оказалась?
Агна отступила неуверенно, потом развернулась и пошла из горницы, обратно в хоромину возвращаясь, где ночевала под замком этой ночью.
Найтар, как только стихли шаги тихие, прокашлялся, царапнув княжичей хмурым взглядом.
— Ну, я дождусь объяснений или нет? Что тут у вас случилось, и какого лешего вы княжну Збрутича приволокли сюда?!
Вротислав на скамье заерзал,
ухмыляться перестал. Анарад к столу вернулся, подхватывая кувшин медовухи — ему явно нужно что-то покрепче. Обвела их вокруг пальца эта девка, нарочно все подвела к такому, только зачем? Позлить? Проучить? После того, как оцепенение схлынуло, задушил гнев, встав в горле комом.— Так мы и не знали, — начал Вротислав, пока Анарад припал надолго к горлу крынки, — не призналась она ни в чем. — А ты, отец откуда Велицу эту знаешь, не говорил ты раньше об этом.
Анарад глянул на дядьку — и в самом деле. Найтар в кресло опустился, посмотрев перед собой, на лбу все глубже тень проявлялась, делая черты его лица жестче.
— Да был случай как-то… — выхнул он, — давно было, неважно. Конечно, дознавать мы ее не можем, если что-то и знает, — успокоившись, рассудил князь.
— Да где ваши глаза были, когда забирали ее?! Не могли простую девку от княжны отличить?
Анарад поставил крынку, пальцем большим вытирая нижнюю губу, опустился на скамью.
— Могли, — согласился, — только мысли другим заняты были, — ответил Анарад, ощущая, как нутро согревается разом, только гнева вовсе не заглушил жар этот, а только наоборот.
— Надеюсь, хоть не трогали ее?
Анарад втянул в себя воздух, быстро взгляд поднял на Вротислава, тот тоже посмотрел пристально на него. На языке даже горько сделалось, вспомнив тот поцелуй случайный.
— В общем так, — вышел из задумчивости Найтар, возвращая взгляд на Анарада,
— отвезешь туда, откуда забрал.
— А как же жрец? Она же знае…
— Ты слышал, что я тебе сказал, сын, — пронизал князь тем взглядом, от которого душа трескается надвое. — А если хочешь оставить, — князь облокотился на подлокотник, украшенный резьбой — головой волка, — женись тогда. — А почему и нет? — поддался вперед Найтар, заинтересовавшись собственным рассуждениям, давя взглядом. — Чем тебе девка не невеста, красивая, ко всему жрица, а там, может, и договоритесь, поди, и поможет.
Анарад сам не помнил, в какой миг вскочил с лавки, ладонями опираясь о столешницу.
— Ты шутить со мной? Смеешься?
— Вовсе нет, — проговорил он, спокойно взирая на него, твердо. — Пришла тебе пора, разве нет, все равно не она, так другая станет, как по мне — с Агной ты уж познакомился достаточно. Это хорошо еще Карутай не знает, что вы тут натворили, а узнает? Думаешь, у нас забот мало, чтобы со збрутичами воевать? Мало нам, думаешь, лайтарцев да этих да Когана…
Князь сцепил зубы, и Анарад только сейчас за пеленой смятения увидел, как расходилась его грудь в дыхании глубоком, как сжимал он пальцами до бела в костяшках подлокотники. Анарад выпрямил плечи, невыносимо захотелось уйти прочь куда-нибудь, лишь бы подальше.
— Я отвезу ее обратно, — ответил он, толкнув с силой скамью, так, что та, прочертив пол, назад отскочила, Анарад вышел из-за стола, прочь удаляясь.
Останавливать его никто не стал. Да и пагубно это было. Бешенство застилало глаза, и он не видел пути перед собой, шагая широким шагом, выходя на улицу. Да только идти было некуда, чтобы в одиночестве побыть, толпились у терема мужчины старшие да кмети, шумели все. Небо совсем поплотнело, хмурилось, и — как нарочно — дождь начал накрапывать, чертя холодный воздух серебристыми искрами.