Хладнокровно
Шрифт:
Я никогда не пытался участвовать, потому что я не настолько спортивна, чтобы сделать это. Обычно это делают парни, и большинство из них терпят неудачу. Даже если кажется, что это легко. Легко только в том, что в забеге есть победитель. Чтобы кто-то из них финишировал до остановки часов — большая редкость. Но предположительно Ксавьеру это удалось в первый год его пребывания здесь. Я слышала только рассказы о том, что он бежал с моим братом и еще несколькими студентами, и он был самым быстрым.
На старте забега собралась большая группа людей, окружающая бегунов. Я даже не слышала,
Тихий звонок моего телефона сообщает, что пришло сообщение. Я надеваю камеру на шею и достаю телефон.
Офелия: Уилл снова принимает участие в забеге! По крайней мере, так мне только что сказал Элиас!
Мои глаза широко открыты.
Я: Серьезно?
Я поднимаюсь на ноги и встаю на цыпочки, как будто это поможет мне выследить брата сквозь толпу. Но с таким же успехом я могу искать иголку в стоге сена. Это одно и то же, черт возьми.
— Разве ты не должна быть на старте, подбадривая?
Я слышу мужской голос и замираю. Низкая вибрация посылает холодок волнения по моему телу. Темный подтекст приковывает мое внимание, и я не сомневаюсь, кому он принадлежит.
— Ксавьер…
Он появляется передо мной, совершенно из ниоткуда со своей невозмутимой манерой поведения. Или, возможно, я просто не обращала внимания ни на что, кроме своего телефона.
Я задерживаю дыхание.
Вижу его не в первый раз в этом году, но вполне возможно, что так оно и есть. В первую неделю занятий мы вообще не разговаривали. Он написал мне несколько смс, и мои ответы были скудными. Я почти забыла, какой он красивый.
На нем белая классическая рубашка с расстегнутым воротником и с закатанными рукавами, демонстрирующими его идеально загорелые руки. Его ладони спрятаны в карманах брюк. Он смотрит на меня, и его губы растягивает фирменная ухмылка.
Я и не осознавала, как сильно скучала по нему, когда он уехал на год с Уиллом в Испанию. И только сейчас, когда он снова так близко ко мне, я чувствую это. Я чувствую все то, что чувствовала полтора года. В десятки раз.
Признаюсь, я избегала Ксавьера как чумы с тех пор, как начался семестр. Наверное, это глупо, ведь он мой парень, но теперь, когда он учится на одном курсе со мной, из-за того, что ему пришлось наверстывать год обучения за границей, это заставляет меня думать о том, как трудно будет быть вместе. Особенно когда мы единственные, кто знает об этом.
Я пожимаю плечами.
— Не люблю толпу. Ты знаешь это. Я прекрасно увижу гонку отсюда, — говорю я ему. — Это правда, что Уилл снова бежит?
Ксавьер кивает. — Он решил, что ему нужно наконец-то побить время. Поскольку в прошлом году он не смог этого сделать из-за нашего обмена, он делает это сейчас.
— Как именно это работает? — спрашиваю я, хотя знаю правила слишком хорошо, но с тех пор, как мы вернулись после летних каникул, я не знаю, как вести себя
рядом с Ксавьером. Как-будто я учусь заново.В первый год, после нескольких месяцев, в течение которых он изматывал меня, нам было легко скрывать наши отношения от других. Мы не проводили много времени вместе, потому что у нас были две разные группы друзей, не было совместных занятий, и даже свободные периоды не совпадали. Поэтому мы виделись между лекциями, в библиотеке или поздно ночью, когда он пробирался в мою спальню через окно. Иногда по средам на его матчах по лакроссу.
Все было просто, и это было именно так, как мне нравилось.
Никто не знал, и никто нас не беспокоил. У нас было все время в мире, чтобы узнать друг друга получше без давления и осуждения. Тем более что мы не совсем похожи. Ха! Я бы пошла дальше, утверждая, что мы полные противоположности, и одной из немногих вещей, которые вызвали мой интерес к нему помимо физической привлекательности, была соперничество, которое мы оба явно разделяем. Претендуя на общее место в рейтинге юристов каждый месяц.
Однако в последнее время я начала задумываться о том, не будет ли проще рассказать об этом людям. Начинает казаться ребячеством скрывать отношения, когда нам обоим уже за двадцать.
Понимаю, что отчасти это решение было принято из-за того, что мой брат не одобряет, когда его лучший друг и сестра даже смеются вместе.
Я больше не уверена, что меня волнует мнение Уилла. Не в полной мере. Все больше и больше я начинаю верить, что мы должны сказать ему.
И все же я избегаю Ксавьера, потому что говорить об этом вслух кажется страшным. Как будто я собираюсь разрушить что-то только для того, чтобы перестать лукавить и по умолчанию — лгать. Всем: моим друзьям, моей семье, моему брату и моему лучшему другу.
Я слышу, как Ксавьер хихикает. Он прекрасно знает, что я делаю, но все равно развлекает меня.
— Корт чуть меньше четырехсот метров, и часы останавливаются примерно на сорока трех или сорока четырех секундах. Победителем считается тот, кто выигрывает у всех остальных, но также большим достижением будет, если он закончит гонку до того, как часы остановятся. Хотя такое случается редко.
— Это случилось с тобой, — говорю я, и он гордо улыбается.
Мы немного помолчали, и я сосредоточилась на своей камере, стараясь сделать как можно больше хороших снимков. Некоторые из них я делаю тайком, когда Ксавьер не смотрит в мою сторону. Он отличная модель, и пару раз мне даже приходило в голову попросить его позировать, но мне показалось, что это плохая идея, если кто-то увидит так много его фотографий — на моей камере или ноутбуке.
Кроме того, я, честно говоря, самый застенчивый человек, когда дело касается Ксавьера. Иногда. Не всегда.
Я фотографирую людей и вещи, которые люблю, я записываю воспоминания на камеру, чтобы потом пересматривать их. Он должен быть там, но это кажется настолько интимной вещью, чтобы попросить его об этом, что я не могу заставить себя сделать это.
— Почему ты ведешь себя так робко рядом со мной? — наконец спрашивает он, и я знаю, что не смогу уйти, если не отвечу.
— Я не веду себя так.