Хижина в лесу
Шрифт:
— Она хорошая девочка, деда.
— Хорошие девочки любят потрепать языком.
Мальчик не сдержался:
— Не все, деда! Она не из таких! Она очень несчастна, деда. Она об этом прямо не говорит, но я-то чувствую. Ей нужен друг. Это все, что ей нужно.
Они поставили котел на огонь и отправили туда дневную добычу, какую-то требуху и все такое прочее.
— Деда, ты знаешь, что скоро Рождество? — отважился спросить мальчик.
— Рождество… — повторил за ним старик.
— Как мы его отпразднуем? — дрожа, спросил мальчик.
До самого утра дед не произнес больше ни слова.
Мальчик
Мальчик разворошил уголья, прежде чем уйти. Какие бы страшные истории старик ни рассказывал, он все равно остается его дедом, и никто не освобождал мальчика от данного маме обещания.
К тому времени, как мальчик добрался до бабушкиного дома, сквозь нависшие снежные тучи пробился слабый утренний свет. Прошло совсем мало времени, и девочка выглянула из окна. Вскоре она спустилась вниз и взмахом руки подозвала мальчика.
— Лена, мне следовало раньше все тебе рассказать…
Извинения, кажется, оставили девочку безучастной.
— Но прежде тебя надо хорошенько отмыть, — негромко сказала она.
— Как?
— Родители ни за что не поверят, что ты мой одноклассник, если ты будешь выглядеть так, словно питаешься грязью.
— Но…
Лена сказала, что, конечно, его можно обтереть снегом (нечто подобное она видела по телевизору), но мыло — куда лучше. Для этого ей придется незаметно протащить Алика в дом. Это оказалось вполне реальным. В субботу утром ее родители любили понежиться в постели, и Лене, какие бы странные звуки она ни услышала из леса, не разрешалось стучаться в дверь их спальни.
В кухне Лена схватила висящее у раковины маленькое полотенце, намочила его, выкрутила и прижала к лицу мальчика. Как приятно! Но Лена слишком уж энергично все делала, так что Алику пришлось отступить на шаг. Только непреклонный взгляд девочки заставил его подчиниться. А она все терла и терла, пока полотенце не стало черно-желто-коричневым.
— Видишь? — произнесла Лена таким тоном, словно предоставляла суду доказательство вины подсудимого. — Если тебя хорошенько оттереть, Алик, ты вполне ничего. Если бы у тебя была заботливая мама…
Губы мальчика задрожали. Он понимал, что Лена хочет ему только добра. Просто она не понимает, что для него добро, а что — зло.
— Ой! — замерев, воскликнула девочка, сообразив, что к чему. — Я не хотела, Алик. У тебя, я уверена, была заботливая мама.
— Да, очень…
Лена покраснела, явно не зная, что сказать. А мальчик подумал, что разговоры похожи на деревья: никогда не знаешь, когда наткнешься на стену шипов и придется лезть туда, куда не собирался.
— Я пустила воду в ванну, — наконец сказала Лена. — Когда мы немного приведем тебя в порядок, я скажу родителям, что тебя привез сюда дедушка.
— Они не рассердятся?
— Нет, наоборот, обрадуются. Родители считают, что с другом у меня меньше риск во что-нибудь вляпаться.
Она вывела мальчика из кухни к лестнице.
— Лена, а ты часто попадала в неприятности?
— Я расскажу о себе только
тогда, когда услышу твою историю, — улыбнулась она.Из наполненной ванны поднимались клубы пара. Мальчик увидел душ и унитаз. Он вспомнил, что на унитаз можно садиться и справлять нужду. После этого не нужно загребать кучу палой листвой и лесным перегноем, надо только дернуть за цепочку — и вода все смоет.
Стены в ванной комнате поражали белизной. Между кафельными плитками конденсировались капельки пара. Вскоре легкий туман наполнил маленькое помещение. Лена велела мальчику раздеться и лезть в ванну, но он только отрицательно покачал головой.
— Это же так просто, Алик. Ты что, никогда раньше не принимал ванны?
Мальчик покачал головой.
— У вас что, даже корыта не было, когда вы здесь жили?
— Ты сама все видела, — разглядывая мыльную пену, ответил мальчик, — когда с родителями сюда приезжала.
— Что?!
— Прошлой зимой я видел тебя и твоих родителей, когда вы приезжали в лес. Мы с дедом как раз были на охоте.
— Да ты шпионил за нами! — воскликнула девочка, изображая праведный гнев.
— У нас не было даже корыта.
— Алик, тогда это даже домом трудно было назвать. Когда папа сказал, что нам придется здесь жить, я не поверила. Я подумала, что в этом доме никто не сможет жить.
— Мы прожили в нем всю зиму. Ты видела наш лагерь в лесу… — Мальчик запнулся, не желая ее обижать, но все же договорил: — И сказала, что там мерзко.
Отступив на шаг, девочка прошептала:
— Ты как раз ничего, Алик, а вот тот дикарь в лесу… он и впрямь мерзкий.
Взяв мальчика за руку, она подвела его к ванне. В ней плавали мыльные пузырьки пены, похожие на снежные облачка.
— Не бойся. Тебе понравится.
Снять заячьи шкуры и лохмотья, оставшиеся от одежды, было не так уж легко. Слишком долго они были частью мальчика. Обернутые вокруг ног, эти шкуры казались его собственной кожей, такой же естественной, как у зайца, с которого их содрали.
— Ну же, давай! Или мне придется нести тебя на руках…
Девочка подтолкнула его к ванне. Мальчик поднял ногу, она на секунду застыла над пеной, потом храбро опустилась.
Вода обжигала с яростью огня. Мальчик отпрянул и упал бы, если бы не Лена.
— Алик, ты должен, а то станешь таким же диким, как твой дед.
Эти слова побуждали к действию куда больше, чем команды. Алик снова опустил ногу в воду, но на этот раз действовал гораздо осмотрительнее. Белая пена вокруг его лодыжки приобрела коричневатый оттенок. Когда стопа оперлась о дно ванны, мальчик опустил в воду другую ногу. С минуту Алик стоял посреди растущего темного пятна, а потом Лена сказала, чтобы он садился, и мальчик медленно погрузился в воду.
Поначалу казалось, что его варят живьем, сжигают на костре. Неприятное чувство медленно, но отступало. Мальчик не знал, что делать дальше, и просто сидел в ванне. Крошечный резиновый утенок, столь же нелепый, как и сказочный волк с дверного кольца, смотрел на него из угла ванны. Лена заметила, что мальчик смотрит на игрушку, и бросила ее в воду.
— Надо отмыть тебя хорошенько.
Он никак не отреагировал на эти слова. Все казалось таким далеким, затянутым дымкой…
— Ладно, я тебе помогу, — вздохнув, сказала Лена.