Чтение онлайн

Они спустились к дому, и старик, подняв щеколду, отворил дверь. На этот раз она не перекосилась. Мальчик увидел, что теперь дверь висит на петлях, — может, немного кривовато, но все же висит. Когда дедушка распахнул дверь, зима попыталась проникнуть в дом, но натопленная печь воспрепятствовала этому. Битва холода и тепла разразилась прямо у порога. Старик и мальчик быстренько вошли.

— Деда! — заулыбавшись, воскликнул внук. — Это ты сделал?

Старик пожал плечами и постарался скрыть улыбку, которая расцвела в уголках его рта.

— Я тут кое-что нашел… собираю осколки

прошлого. Старый дом меня помнит.

На полу в жилой комнате были расстелены половички. Они не устилали всю комнату, как это делал изгрызенный мышами ковер, но ступать по ним было мягко и приятно. Половички доходили почти до печи, в которой весело трещал огонь. Тут же стояли два кресла и небольшой столик между ними. Перед печью были разложены ежевичные кусты, которые прежде наступали из леса на дом. Теперь они были разрублены и сушились, готовясь в свое время отправиться в печь.

В чугунном котелке в печи что-то варилось. Белые стебли хвоща, похожие на волосы Бабы-яги, плавали на поверхности. От котелка, смешиваясь с запахом горящего дерева, поднимался приятный аромат. У мальчика засосало под ложечкой.

Он заглянул в котелок.

— Что это, деда?

— По вкусу напоминает курятину.

— А на самом деле?

— Тетерев.

Мальчик снова заглянул в котел, вдыхая запахи дикой травы и мокрой коры.

— Но там две птицы.

— Вторая — скворец.

— Скворец?

— Я уже давно не лакомился скворцом. Давай справим поминки по маме.

Они перешли в кухню. Здесь тоже все изменилось. Разбитое окно было забито досками, а сковороды и кастрюли расставлены по местам. В тазике под раковиной лежали каштаны, корни хвоща и еще каких-то растений, которых мальчик не знал. Они были похожи на уродливых фантастических существ. В другом тазике лежало немножко орехов, в третьем — сушеные грибы со следами проколов на шляпках.

— Еврейские уши, — беря гриб двумя пальцами, сказал дед.

— Что за «еврейские уши»?

— Задала бы мне твоя бабушка перцу, если бы услышала, что я их так называю.

В волнах жара, исходящего от печи, мальчик и думать забыл, как холодна зимняя ночь, а, выйдя из дому, тотчас же начал дрожать. Дед посоветовал ему глубоко вдохнуть и не волноваться: они вышли буквально на минуточку.

Старик, мягко ступая, направился в конец сада. Внук последовал за ним. Отойдя на несколько шагов, мальчик оглянулся на дом. Оказывается, дед отгреб снег от стен, и стал виден ведущий в погреб люк — из какой-то твердой породы дерева, на железных петлях, с накладкой для висячего замка.

— Посмотри, — сказал дед, обращаясь к корням маминого дерева. — Я же обещал, что он придет. Он вернулся из школы и будет обедать. Я варю ему птиц. Он никогда не ел такой вкуснятины.

Пока дедушка разговаривал с останками мамы, мальчик представлял, как она перетекает по корням в крону дерева. Весной листья будут набираться соком дерева, распускаться… В каждом листочке мальчик видел лицо своей мамы. Осенью листва опадет, перепреет, и дерево вновь вберет маму в себя. Так она сможет жить вечно…

Суп уже доварился.

Дед разлил его по тарелкам и положил в каждую вареное мясо и горку корешков. Мальчик заметил, что в супе плавает хвоя. А еще там были съедобные каштаны, которые в давние времена посадил, наверное, какой-то лесник. На дне тарелки мальчик отыскал «еврейское ухо» и попробовал его на зуб. Горячий ароматный сок побежал по подбородку, но сам гриб напоминал скорее кусочек резины.

— Ну как, понравилось?

Конечно, это не то, что готовила мама, но все равно еда пришлась мальчику по душе.

— Давно я такой вкуснятины не готовил, внучок.

— А когда ты такое готовил, деда?

— Ну… когда был молодым.

— А когда это было?

— Давно.

Мальчика удивляли радостные нотки в голосе дедушки. Вчера он не был таким оживленным, и никогда прежде внук не замечал искорок, пробегающих в глазах старика. Что же изменилось? Может, он радуется тому, каким уютным стал теперь этот дом? В конце концов мальчик пришел к заключению, что дед радуется лесу вокруг их дома, снегу, покрывшему все вокруг, жарко натопленной печи и вкусной еде. Почему дедушка раньше не хотел приезжать в лес, если пребывание в этом доме так его радует?

— А что ты делал во время войны, деда?

Старик отложил деревянную ложку в сторону. Усы его посверкивали от жирного бульона. На тарелке остались дочиста обглоданные кости тетерева и скворца.

— А зачем тебе это знать?

— Это для школы… задание такое, — сказал мальчик, не особо кривя душой. — Я помню твой рассказ о зимней войне. Учитель говорит, что некоторые люди на самом деле жили в лесу… Та новорожденная… девочка, она на самом деле была? Я подумал, что тот маленький мальчик, который помогал ее спасать…

Совиные глаза старика уставились на внука.

— Может, он помог спастись моей бабушке? Может, ее подбросили в этот самый дом?

— А ты как считаешь, внучок?

— Не знаю… Ты говорил, что в каждой сказке есть доля правды.

— Ну-у-у… Если хочешь, я расскажу тебе другую историю.

Мальчик взглянул на дедушку.

— Да, пожалуйста.

В животе старика сыто заурчало, и этот звук подсказал мальчику, что пора поудобнее устраиваться, в тепле и сытости, надежно отгородившись от скованного холодом дикого леса, и слушать сказку. Губы дедушки задвигались, неслышно произнося знакомые слова, прежде чем они сорвались с его языка.

— Это не сказка, а присказка, — начал дед. — Настоящую сказку ты услышишь завтра после ужина, когда вдоволь наешься свежего хлеба. Итак, давным-давно, когда на свете еще не было ни нас, ни наших прадедов, в землях, не столь отдаленных от наших, под высокими небесами, на тучной равнине семи верст в диаметре, шла война, которой, казалось, никогда не суждено было закончиться. Зимние войны бушевали над нашим маленьким городком целых сто лет. То его занимали солдаты Зимнего Короля, то Короля-с-Запада, то снова Зимнего Короля. Но Король-с-Запада оказался сильнее, и маленький городок очутился в полной его власти. Солдаты Зимнего Короля были напуганы, но они не имели права сдаваться. Знаешь, куда они отошли?