Химеры
Шрифт:
– Что теперь с доктором будет? – Он повернулся к попутчику.
Тот пожал плечами.
– Ничего особо страшного. Депортируют, аннулируют визу. Лет на десять. Задерживать не станут.
– Ваш билет и документы, прекрасный господин. Провозите ли вы предметы, подлежащие занесению в таможенную декларацию?
В стеклах очков служащей отражались его собственные темные очки и глубоко надвинутая шляпа.
Он достал из нагрудного кармана пару квадратиков плотной бумаги, вполголоса назвался первым попавшимся именем и уверил, что никаких предметов, подлежащих занесению,
– Благодарю. Доброго вам пути.
На теплой, прогревшейся за день крыше было приятно сидеть. Десире подбрала под себя ноги и глубоко вздохнула, возвращаясь в привычное для химерок заторможенное состояние.
Еле ощутимое движение воздуха отвлекало, гладило по щекам.
Она постаралась соредоточиться, освобождая разум от всего ненужного.
Если прогнать из головы все мысли, все желания, парить в восходящих потоках, как птица, то постепенно начнешь видеть незримое.
Это Стрев их всех научил.
Он многому их научил, потому что общался с человеком, который разбирался в вопросах Полночи лучше других.
Жалко только, что Стрев ревниво оберегал свою тайну, не желал никого знакомить с учителем.
Десире подозревала – это потому, что Стрев и вполовину не достиг таких успехов, как она, или скажем Эркард.
Стараясь сохранить главенство в их тесной группке, он делился с ними крохами истины, обещая открыть больше, и тем удерживал около себя.
Мальчишка-фолари конечно, сразу его раскусил. Только вот зря рот раскрыл не вовремя.
– Ди, наверное Стрев не придет сегодня, – беспокойно сказал один их новеньких. Десире все никак не могла запомнить его имя – рыженький, носатый, слишком тщательно одетый по моде химерок: просторные штаны, черная рубашка клочьями, натянутая поверх черной же футболки, мягкие ботинки – чтобы удобнее было лазить по крышам.
– Наверное его папенька не пустил, – хихикнула Мирта, разглядывая в зеркальце свеженаложенный макияж. Что-то ее не устраивало и она вновь принялась возюкать под глазами черным карандашом.
– Мирта, помолчи, – недовольно прервала ее Десире.
Она не любила Стрева, но подрывать авторитет лидера не годилось.
– А чего он свистел тогда, – не унималась Мирта.
Выбеленные волосы и обведенные темным глаза удивительно не шли к ее простецкому альдскому лицу с прозрачными глазами и конопушками, делая девушку похожей на недовольную домашнюю кошку.
– Обещал наймарэ настоящего вызвать, взял с собой еще четверых, тайны напустил. Где наймарэ то.
Десире пожала плечами.
– Это ведь не так просто, Мирта.
– И остальные, что с ним ходили, молчат, как воды в рот набрали. Гланка вообще перестала на собрания приходить. Эркард, что вы там делали такое?
Эркард лениво повернул голову, глянул из-под сомнутых ресниц. Ничего не ответил.
Десире усилием воли заставила себя не прислушиваться к воркотне приятелей, погрузилась в залитое вечерним солнцем молчание, ощутила остыващие
чешуи черепиц, еле слышное гудение водосточных труб, вибрацию карниза...По карнизу кто-то шел.
Тяжело ступает, это не кошка.
Может Стрев вернулся? Но он трусишка, никогда не рискнет пройти по такой опасной тропке.
Десире открыла глаза и поднялась на ноги.
Человек, взрослый, в каком-то дурацком плаще.
Идет по самому краю крыши, опасно пошатываясь, сунув руки в карманы – вот самоубийца.
Остроносые ботинки, даже на первый взгляд неудобные и скользкие, тесные брюки, волосы спадают на глаза...
Он же навернется!
Десире было дернулась подхватить, помочь, но человек похоже не нуждался в помощи.
Он прогулочным шагом дошел до их компании, остановился, повернувшись спиной к бездне, покачался на носках, не вынимая при этом пальцы рук из крохотных карманов.
– А что это вы тут делаете? – с неподдельным интересом спросил незнакомец, – Загораете?
Десире могла бы поклясться, что пятки его поганых скользких ботинок висят сейчас в пустоте.
Сумасшедший, точно сумасшедший. Сейчас он свалится, а про нас потом будут говорить "химерки сталкивают людей с крыш".
– Уходите отсюда, – сказала она резко. – Здесь опасно.
– Вам не опасно? А мне опасно? Так ли? – он пожал плечами, не переставая раскачиваться.
– Убирайтесь.
– Маленькие химерки, такие молодые, такие одинокие, – протянул он с ухмылкой. – Сидят на крыше и ждут чего-то. Может быть, могущественного демона? С крыльями? Но разве демоны летают днем?
Незнакомец вытянул пальцы из карманов, сунул их подмышки и захлопал руками, как курица крыльями.
– Если вы не уйдете, тогда уйдем мы, – решительно сказала Десире.
Химерки, привлеченные разговором, очнулись от транса и пялились на них, как стая перегревшихся на солнце ворон.
– Ну что смотрите, пошли отюда. Не видите, какой-то псих на нас набрел. Если он думает спрыгнуть и разбиться в хлам, пусть без нас прыгает.
– А ты меня подтолкни, – сладко посоветовал псих, хватая ее за руку и прижимая к худосочной груди. Десире с омерзением рванулась прочь, псих зашатался пуще прежнего, отчаянно балансируя на узеньком выступе камня.
– Да он не сумасшедший, – с недоверием сказала Мирта. – Просто какойто циркач. Акробат наверное.
– Я никакой не акробат! – возмутился незнакомец. – Я наймарэ! Крылатый ужас Полуночи. Вы же ждали наймарэ, вот я и пришел. Покарать виноватых, защитить правых, так сказать.
Химерки дружно зароптали. Нашел дураков.
Десире с трудом сдержалась, чтобы не столкнуть насмешника с крыши на самом деле. Вот сволочь, притащился, не пожалел сил, наверх забрался в доме без лифта, только чтобы поглумиться над самым доргоим, что у них есть.
– Наймарэ, – злобно фыркнула она. – Хиловат ты для наймарэ, дядя. Пошли ребята, поищем себе другую крышу, без психов.
– Десиррээээ, – послышалось снизу, их глубокого колодца двора. – Десире, спускайся. Скорее!
Это был Ньет. Сверху он казался совсем маленьким, белело запрокинутое лицо.