Хадамаха, Брат Медведя
Шрифт:
– У меня теперь морда точно не облезет? – с тревогой щупая повязку, спросил Хадамаха. Без того не красавец – физия плоская, чисто Донгаров бубен, а еще и паленая будет!
– Насчет морды не знаю, а лицо нормальное будет, – обстоятельно сообщил шаман.
– Может, лучше расскажешь, чем это тебя так припекло? – все еще ворчливо поинтересовалась Аякчан.
– Чем-чем… – со стариковским кряхтением откликнулся Хадамаха. – Рыжим огнем! В храме Голубого! – И аж захлебываясь от облегчения, что можно наконец хоть кому-то выложить все, что с ним случилось, он принялся рассказывать. Про жрицу Кыыс, про Содани, про зону 51, пополнившуюся еще одной похищенной, про Советника…
Когда дело дошло до прячущейся
– Я же говорила, что это Снежная Королева! Голубым огнем она с верховными справиться не могла, вот и решила себе Рыжий завести!
– Разве тринадцать Дней назад она уже была Королевой? – задумчиво переспросил Хадамаха.
– Как раз стала! – кивнула девчонка и удовлетворенно улыбнулась – все сходилось.
– Только Королевой стать успела, а уже думала, как верховных убрать? – снова засомневался Хадамаха.
– Я вот даже не Королева… Пока… А этих верховных уже терпеть не могу, – объявила Аякчан. – Такие мы, жрицы, – на много Дней вперед думаем!
– Правильно про вас Советник сказал – только и знаете, что добро грести да между собой делить, кому больше достанется! А о Сивире совсем не думаете! – фыркнул Хакмар. – Разумный дядька – вас, жриц, насквозь видит! И о людях заботится! Его… его даже мой отец уважал! – как-то невесело добавил он.
Ну кто б сомневался, что Советник Хакмару понравится!
– Был бы разумный, не упустил бы Рыжий огонь у себя под носом! – строго покачал головой Донгар. – Заботился б о людях – заметил бы, что уродов паучьих из них делают!
– Не пойму только, зачем, – смутился от его замечания Хакмар.
– Чего тут понимать? – слегка высокомерно откликнулся Хадамаха. – Жрицы как Огнем владеют?
– Мы закачиваем его в себя – в свое тело, а потом выбрасываем наружу таким, каким нужно, – как заученный урок, откликнулась Аякчан. – Хоть для света, хоть для тепла, хоть как вещь какую…
– Не иначе как в том подземном храме людей переделывают, чтобы они то же самое с Рыжим могли, – кивнул Хадамаха. – Сперва пропавших девочек превратили, потом Содани…
– А в чудищ-то зачем? Все эти лапы, жала… – искренне удивился Хакмар и… раскрыл ладонь. Между его пальцев, весело играя и потрескивая, танцевало Рыжее Пламя.
Хадамаха шумно сглотнул и невольно вжался в холодную стену чума. Медведь в глубине его души взвыл от ужаса.
– Не надо бояться, – поигрывая пальцами и заставляя Алый огонек перескакивать с одного на другой, сказал Хакмар. – На самом деле он ничем не отличается от Голубого.
Аякчан подошла и присела рядом. На ее ладони тоже затанцевало Пламя цвета чистого сапфира с золотистой короной по краям. Несколько мгновений оба Огонька пылали рядом, потом вдруг наклонились друг к другу – и сплелись вместе, словно обнимаясь. Перетекая от широкой ладони Хакмара к маленькой ручке Аякчан, горело сдвоенное Пламя. Мальчик и девочка, не отрываясь, смотрели друг на друга поверх него – и на лицах их играли цветные блики.
Двухцветное Пламя вспыхнуло, осыпая все вокруг искрами. Резко и одновременно Аякчан и Хакмар захлопнули ладони, повернулись спинами и разошлись по разные стороны чума, будто рассчитывая сбежать друг от друга.
– Если этот ваш Рыжий огонь такой безобидный, – не зная толком, что сказать, пробормотал Хадамаха, – чего ж вы тогда снова в Средний мир заявились – черный шаман, черный кузнец, мать-основательница… ну и я, наверное… Мы. – Он усмехнулся, пытаясь сделать вид, что шутит, но на самом деле ничуть не шутил.
Хозяин тайги, он начинал верить в их бредовую историю! А что поделаешь – доказательства.– Потому что черные шаманы одну жизнь за другой бродили по Великой реке – вверх и вниз, по течению и против течения. Но никому из нас не приходило в голову качать эту воду! – тем самым недобрым взрослым голосом, который иногда прорывался у него, сказал Донгар. – До такого могли додуматься только жрицы!
– Мы? Нет, мы? – взвилась Аякчан. – Типичная черношаманская наглость! Сколько раз вас предупреждали, что черная вода опасна для всего Среднего мира? И вот, пожалуйста, вы доигрались – кули, мэнквы, чэк-наи…
– Как мы могли доиграться, если вы нас тысячу Дней как истребили? – загремел Донгар. Падающая от его ног тень словно поднялась – он начал вырастать, вздымаясь над Аякчан яростной темной фигурой…
– Ну… да… – даже не глядя на него, вдруг растерянно пробормотала девчонка. – Конечно… Раз это Снежная Королева, то это не вы… – на глазах ее блеснули слезы.
Хадамахе аж жалко ее стало – до какой же степени она должна чувствовать себя виноватой, чтоб в этом даже признаться! Поднявшийся почти к самому дымовому отверстию Донгар сдулся, как проколотый бычий пузырь.
– Девочка-жрица, ты не плачь, – перетаптываясь рядом, забормотал он. – Ты ж сама говорила: взорвем здешний храм, перекроем трубу – и снова все в порядке будет!
– А люди – те 51 человек? – тихо спросил Хадамаха. – А жрица Кыыс?
– Людей давно превратили в чудовищ. А жрица всегда знала, что ей предстоит погибнуть в Огне, – отчеканила Аякчан, и на лице ее отразилась неумолимость истинной храмовницы.
У всех троих были очень взрослые лица. Такие глаза бывали у отца в тяжкие Дни. Такие глаза были у тысяцкого и у Советника. Хадамаха почувствовал себя ребенком – большим, сильным, но ребенком. И он просто не мог позволить, чтобы люди, и без того попавшие в беду, погибли просто потому, что некому о них позаботиться! А с другой-то стороны – Снежную Королеву с ее Рыжим огнем тоже останавливать надо. Судя по услышанным им обрывкам разговора, сейчас вытягивающая черную воду железная труба стоит – Хакмар все-таки сумел повредить ее. Но ее чинят – Хадамаха ясно представил себе троицу чудовищных созданий, снующих по трубе над пылающим Озером, запаивая и распрямляя, чтоб к приезду Снежной Королевы все было готово. Представил, как труба вновь содрогнется и с чмоканьем потянет в себя черную воду. И даже Хозяин тайги не знает, что еще она вытянет из Нижнего мира! Что-нибудь да вытянет – тянула раньше, потянет снова. И тогда погибнет больше, чем пятьдесят один человек! Как с мэнквами… Хадамаха почувствовал полную растерянность – неужели это и есть та самая взрослая ответственность? Когда любое решение, которое ты примешь, будет неправильным? От любого погибнут люди? Но так не должно быть! Он просто не собрал достаточно сведений, да-да! Новые сведения все дело могут изменить, этому любого стражника учат!
– Как вы взрывать-то собрались? – тихо спросил он.
– Голубым огнем, – быстро ответила Аякчан. – Когда из-под дворца верховных Алое пламя полезло, Голубое его пересилило. Значит, и в храме сработает.
– Только что ваше Пламя слилось, – кивая на Хакмара, возразил Хадамаха.
– Это случайно, – еще быстрее, так, что аж слова сглатывала, пробормотала девчонка. – Это… просто так!
Хакмар энергично закивал. Друг на друга они с Аякчан старательно не смотрели.
Умгум. Видал он уже такие «просто так». Значит, Пламя – хоть Голубое, хоть Рыжее – повинуется своим носителям. Быть может, Аякчан с Хакмаром сумеют его удержать? Стоп! Хадамаха сдвинул брови. Хорошо, что память у него стражницкая, цепляет и что сказано, и что не сказано! Вроде всего одну фразу бросила Аякчан – он тогда не понял, но запомнил.