Чтение онлайн

«Действительно, странная история», — согласился внутренний голос, неравнодушный к логическим умозаключениям. — «Батиста, безусловно, был осведомлён о скором прибытии братьев Кастро и их соратников. Следовательно, и соответствующий приказ был отдан армейским и полицейским деятелям, мол: — «Встречайте сукиных детей!». Нет, не встретили должным образом. Припозднились…. Почему? Мол, дело происходило утром, и все исполнители банально проспали? Знаменитая латиноамериканская лень всему виной? Версия, как версия…. Или же всё обстоит совсем по-другому, и за Че Геварой «присматриваем» не только мы, но и кто-то ещё? Почему бы, собственно, и нет? С нашего Вольфа Григорьевича станется. Тот ещё волчара, предусмотрительный и матёрый — до полной невозможности…».

Эрнесто, тем временем, отправив короткий сигарный окурок в пустую консервную банку из-под сгущённого молока, закреплённую на толстой ветке акации, продолжил:

— Значится, выбрались мы на твёрдый берег, встретились с двумя оборванными кампесинос и от них узнали, что находимся в заштатном кубинском местечке под названием — «Велик», что расположено недалеко от побережья Лас-Колорадос. Обрадовались, конечно, че. Мол, кха-кха, Куба — это вам не Ямайка, уже легче…. Преждевременно обрадовались, кха-кха. На море появились-таки кубинские военные корабли и открыли по мангровым зарослям беглый огонь. Впрочем, без особого успеха — далековато, всё же, благодаря широкой отмели, было до нас. Но вскоре и армейская

авиация, так её, че, и растак, пожаловала. В том числе, и самолёты-амфибии «Каталина»…. Вот, тут уже пришлось по-настоящему несладко: бомбы и бомбочки вниз полетели — одна за другой. Взрывы, дым, грохот, паника. Первые раненые и убитые. Потом с севера и автоматные очереди послышались. Страшно, че…. Фидель велел разбиться на компактные группы и отходить — с боями — к Сьерра-Маэстра. Разбились (как, уж, получилось в спешке, так и разбились), и стали отступать к горному массиву…. Наступила ночь. А самолёты, не смотря на сильный дождь и шквалистый ветер, всё кружили и кружили где-то в вышине, над головами. Да и голод начал донимать…. Утром, слава Создателю, че, вышли к бескрайней плантации сахарного тростника. Вышли, кха-кха, и спрятались там, благо тростник был уже высоким. Первым делом — перекусили. Тростником, естественно, че, за неимением лучшего. А после этого спать завалились…. Проснулись, снова перекусили и тронулись в путь. Но только не тут-то, че, было. Началась (со съеденного тростника, естественно), массовая диарея. Упасть со смеха и не встать. Ни одно, че, так другое, кха-кха…. Шли, короче говоря, измученные донельзя. Из военной амуниции не осталось ничего, кроме винтовок и нескольких промокших коробок с патронами. Наши медикаменты где-то бесследно потерялись, большая часть рюкзаков была оставлена позади, в болоте. А ещё многие бойцы в кровь стёрли ноги новыми жёсткими ботинками, полученными в Туспане, непосредственно перед самым отплытием. Цирк самый натуральный и затрапезный, как уже неоднократно было сказано выше, че…. Потом у меня поднялась температура, наверное, сильно простудился во время высадки на берег. Так что, многое — из происходившего тогда — помню, честное слово, смутно. Лёгкая туманная полоса, че, зависла над памятью. Бывает…. Вблизи Алегриа-де-Пио началась одиночная стрельба, постепенно перешедшая в активную перестрелку. Братья Кастро куда-то подевались. Командование над нашей группой принял на себя Альмейда. Отчётливо помню, че, Фаустино Переса: он, опустившись на одно колено у межи, стрелял из автомата. Потом упал Альбентос, неосторожно словив пулю в лицо. Из его рта и носа начала отчаянно хлестать ярко-алая кровь. Пуля-то была, че, сорок пятого калибра. Не шутка, че, однако. Тут и меня что-то сильно, кха-кха, ударило в грудь и в шею…. Свалился это я под ближайший куст с острыми колючками и подумал, мол: — «Всё, конец, че….». Но, тем не менее, пронесло. Оказалось, что вражеская пуля попала в вещмешок с боеприпасами и, встретившись с чем-то твёрдым, срикошетила. Так что, моя рана, хвала Святой Деве Марии, че, оказалась из разряда лёгких…. А ещё над полем боя, летая достаточно низко над землёй, кружил самолёт. Кружил и, кха-кха, беспорядочно стрелял длинными пулемётными очередями. Люди кричали от страха. Раненые, отстреливаясь, взывали о помощи. А покойники молчали, как им и полагается, че…. Как бы там ни было, но бойцы нашей группы, оставшиеся в живых, прорвались-таки к каким-то зарослям и начали — уже в вязких сиреневых сумерках — подниматься в горы. Ну, и спаслись, в конечном, че, итоге…. Наспех перевязанная рана противно и надоедливо саднила. В голове монотонно гудело от высокой температуры. Я устало брёл за кем-то из своих товарищей и больше думал о горечи поражения, чем о конкретных деталях прошедшего боя. Моего первого боя. Проигранного, че, боя…. Ночью с шестого на седьмое декабря я вызвался идти первым. То есть, вёл товарищей к массиву Сьерра-Маэстра, ориентируясь на яркую звезду, которую считал «Полярной». Увы, кха-кха, но потом выяснилось, что это моё мнение было насквозь ошибочным. Даже стыдно немного, че…. Тем не менее, на сером ветреном рассвете мы вышли к морскому побережью, где по песку дикого пляжа бегало много шустрых крабов. Наловили их и вволю поели. Крабовое мясо (пусть и сырое), настоящий, че, деликатес. Пальчики оближешь…. Но после сытного «крабового» завтрака всех начала мучить колючая жажда. Попытались собрать — с помощью маленького насоса от моего противоастматического ингалятора — дождевую воду, скопившуюся в узких впадинах между камней. Собрали, конечно. Но только очень мало, че…. Тринадцатого декабря мы заглянули в скромный крестьянский дом, где встретились с Альфредо Гонсалесом, активным членом «Движения двадцать шестого июля». Альфредо рассказал, что шестнадцать бойцов, прибывших на «Гранме», мертвы. Причём, это только те, кха-кха, которые попали в плен к жандармам, а после этого были безжалостно расстреляны. Об общих потерях экспедиции, че, оставалось только догадываться…. Вслед за Альмейдой группа начала подниматься на Сьерру, перебираясь от одного крестьянского дома к другому. Не хватало продовольствия. Кишки, че, сводило от голода. А по ночам, кха-кха, донимал холод, доставая до самых костей…. Наконец, оторвавшись от преследователей, отряд добрался до фермы Монго Переса, где нас ожидали братья Кастро и остальные соратники. Встретились, обнялись, подбили промежуточные итоги. Выяснилось, что около половины наших товарищей, прибывших на «Гранме», погибли. Жалко до слёз, че…. Ладно, ушли в безлюдные горы. Постепенно, кха-кха, обжились. Стали «обрастать» новыми бойцами из местных кампесинос. Из тех, которые, че, «имели зуб» на жадных чиновников Батисты. Отдохнули. Отъелись. Провели комплексные тренировки на местности. Начали проводить первые боевые, че, операции…. В качестве первого серьёзного объекта Фидель выбрал казарму жандармерии, расположенную на берегу реки Ла-Платы. Впрочем, если сам объект, кха-кха, и был, действительно, достаточно серьёзным, то подготовка к диверсионной операции (впрочем, че, как и всегда), серьёзностью не отличалась. Обыкновенная авантюра чистейшей воды, и не более того. Даже толковой разведки не провели, че. Подобрались, посмотрели издали: казарма, а в окнах мелькают люди в мундирах. Ага, наш, че, вариант. Можно смело нападать…. А сколько там, кха-кха, жандармов? Чем они вооружены? Оборудованы ли пулемётные гнёзда? А, кха-кха, ерунда. И так победим. Запросто. Типа — за счёт революционной отваги, че…. Победили, конечно. То бишь, убили двоих противников, троих взяли в плен, а остальные разбежались. А главное, что разжились двумя десятками винтовок, несколькими станковыми пулемётами, гранатами, патронами, ножами, крепкой одеждой-обувью и продовольствием. Но победили, че, только потому, что и жандармы оказались редкостными раздолбаями и разгильдяями: сторожевых постов не было и в помине, а пулемёты в гнёздах стояли, но только без патронных «цинков», которые находились на складе.… Вот, такие, че, наши дела. Щиплем полицию и армейские части. Но только, кха-кха, потихоньку. Сугубо по мелочам, че…

— А есть ли какие-либо долгосрочные военные планы? — состроив важную физиономию, поинтересовался Сизый. — Стратегические, к примеру?

— Точно не знаю, дон Алекс. Но, скорее всего, нет. По ощущениям, че. Мол, настоящая Революция, она сама развернётся в марше. Естественным, че, путём…. А что, хотите подсказать? То есть, кха-кха, дать пару-тройку дельных советов? С высоты, так сказать, че, прожитых лет?

— Хотим, конечно.

— Так советуйте,

че. Слушаю очень внимательно.

— Ты, Че, надеюсь, помнишь наше гватемальское сафари, состоявшееся в декабре 1953-го? — интригующе прищурилась Айна. — То бишь, охоту на тамошних аллигаторов?

— Конечно, уважаемая донна Анна. Как, че, можно забыть такое…э-э-э, такое поучительное и эстетичное зрелище? Вы, кажется, тогда говорили, кха-кха, что у кровожадных аллигаторов и современных капиталистических государств — много общего?

— Да, говорила. Поэтому и успешная революция, она чем-то сродни успешной охоте на аллигаторов…. Итак, какие у аллигаторов — уязвимые места? Перечисли, пожалуйста.

— М-м-м, — задумался Эрнесто. — Сейчас вспомню, че…. Кажется, брюхо, глаза и нежные ноздри. А ещё — наполовину — хвост…. Только какие, кха-кха, можно провести аналогии с нашей сегодняшней ситуацией? С революционной, че, ситуацией, я имею в виду?

— Наипростейшие, — горделиво усмехнулась Айна. — Слушай, мечтательный юноша, и мотай на свой жиденький ус…. «Брюхо» — это кубинские крестьяне. Как известно, американцы плохо относятся к диктатору Батисте. Поэтому и товарооборот между США и Кубой находится на крайне низком уровне, что — в свою очередь — очень «удобно» для нас…. Что будет, если островные кампесинос прекратят (более-менее синхронно и одновременно), поставлять продовольственные товары в Гавану и другие крупные города Кубы? Правильно, совершенно ничего хорошего для правящего режима. В том плане, что городское население («хвост» — в наших аналогиях), тут же ощутит острую нехватку продовольствия. А, ведь, кубинские горожане и без того, отнюдь, не в восторге от режима Батисты…. Следовательно, что?

— Начнутся, че, массовые демонстрации и беспорядки?

— Правильно, непременно начнутся. Без малейших сомнений. И, более того, недальновидная кубинская полиция — девяносто девять процентов из ста — захочет подавить эти выступления народных масс сугубо силовыми методами. Произойдёт целая череда кровавых уличных столкновений, в результате которых…. Что случится в результате? И каков будет так называемый сухой остаток?

— Многие горожане и горожанки захотят вступить в наши партизанские отряды? — предположил Че.

— Правильно, сообразительный кабальеро. Очень и очень многие. Можете заранее запасать оружие и боеприпасы впрок, чтобы хватило на всех желающих.

— А что…, то есть, кто является «ноздрями», прикоснувшись к которым, че, можно захлопнуть пасть «аллигатора Батисты»?

— Кубинские полицейские и военнослужащие, — охотно пояснила Айна. — Те ещё ребятишки: ленивые, не профессиональные, откровенно не дружащие с дисциплиной. Да и к Батисте они относятся достаточно равнодушно. То есть, без какого-либо излишнего пиетета и горячего обожания. Поэтому надо сделать всё возможное, чтобы кубинские силовые структуры перестали получать заработную плату. Или же (чисто для начала), чтобы в её выплатах наблюдались регулярные сбои и длительные перерывы. Здесь любые методы сгодятся: блокады и прямые ограбления банков, пожары в банковских учреждениях, саботаж со стороны банковских служащих, дорожные засады на кассиров, ну, и так далее, сколько хватит фантазии. Жандармы и вояки без денег — клоуны самые натуральные: и воюют, спустя рукава, да и к дезертирству склонные…. Теперь — про «глаза». Информация — очень сильное оружие. Вот, вы одержали победу при штурме жандармской казармы. Про это должна узнать вся Куба. Но только не стоит упоминать про двух убитых, троих пленных и двадцать захваченных винтовок. Несолидно это. Пусть прозвучит чуть иначе, мол: — «Цепные псы Батисты понесли невосполнимые потери в живой силе и технике. Захвачено много пленных. Отважным партизанам достались все армейские склады с оружием и боеприпасами…». Неплохо бы, конечно, обзавестись парочкой собственных газет. Да и радиостанция не помешает…. Короче говоря, сейчас (я имею в виду ближайшие месяцы), очень многое зависит не от вас, неумелые диверсанты, а от подпольщиков «Движения двадцать шестого июня», разбросанных по всей стране. Вернее, от их активности. А вы, друзья, (как революционный штаб), должны заниматься, в первую очередь, комплексной координацией действий подпольщиков. Повторяю, успешная работа с кубинскими кампесинос — он и есть, краеугольный камень будущих успехов…. И не надо, пожалуйста, уповать на быструю победу. Настраивайтесь, мечтательные революционеры, на несколько лет кропотливой и целенаправленной работы. Да и с профессионализмом бойцов надо что-то делать. И с элементарной воинской дисциплиной. От партизанщины до анархии и откровенного бандитизма — совсем недалеко…

Разговор о возможных тактических и стратегических мероприятиях, могущих способствовать безоговорочной победе кубинской Революции, продолжался порядка сорока-пятидесяти минут. А потом из штабной палатки выбрались Кастро-старший и Герберт Мэтьюз. Вид у обоих был весьма довольный — беседа, очевидно, прошла успешно и плодотворно, то бишь, в «нужном ключе».

— Здравствуйте, соратники, — подойдя, вежливо поздоровался Фидель («Бородатый по полной программе, как и полагается», — не преминул отметить наблюдательный внутренний голос). — Спасибо вам за организацию встречи с товарищем репортёром. Всё было осуществлено оперативно и своевременно. Обязательно сообщу — куда следует…. А теперь прошу незамедлительно тронуться в обратный путь. Чем быстрее товарищ Мэтьюз окажется в Нью-Йорке, тем лучше. Засим откланиваюсь. Прощайте. Дела…. Че, вестовой сообщил, что на берегу ручья Арройо-дель-Инфиерно [26] разведчики задержали предателя Эутимио Герру. Ты же обещал, что лично — при первой же возможности — расстреляешь мерзавца? Вот, возможность и представилась. А для настоящего революционера данное им слово — свято…. Не так ли?

— Без вопросов, че, — поднялся на ноги Эрнесто. — Сейчас отправлюсь к ручью и выполню обещанное. Только сперва, кха-кха, заскочу к своему шалашу, винтовку прихвачу, мате глотну…. Надеюсь, че, что после…э-э-э, после ликвидации подлого предателя я буду считаться «полноценным партизаном»? И даже получу настоящий парусиновый гамак? Замечательно, че…. До свидания, сеньоры. Всего вам самого наилучшего, прекрасная донья Анна…

Отойдя метров на семь-восемь, он обернулся и, окинув Ника внимательным взглядом, пробормотал:

— Не простой вы человек, дон Андрес. Ох, и не простой.

— Совсем непростой, — согласился Ник. — Я и не спорю…. Удачи тебе, Эрнесто. И до новых встреч…

В гавань кубинского порта Сьенфуэгос «Кошка» зашла в районе пополудни одиннадцатого января 1959-го года.

Зашла и, естественно, элегантно — как и всегда — пришвартовалась возле одного из свободных причалов, предназначенных для «частных яхтенных судов». То есть, мягко-мягко прикоснулась правым бортом к старым автомобильным покрышкам, закреплённым вдоль длинного бетонного пирса. Прикоснулась и замерла. Чисто по-кошачьи…

— Пустынный нынче порт, только одиночные рыбацкие шхуны-баркасы присутствуют, — выдержав классическую театральную паузу, известил с капитанского мостика Куликов. — А раньше здесь, право слово, было буквально-таки не протолкнуться от солидных океанских судов. Ведь именно через Сьенфуэгос — в былые годы — осуществлялось порядка сорока семи процентов кубинского товарооборота по табаку, кофе и сахару. Непорядок, однако. Так его и растак. Нет масштабной торговли — нет и масштабного флота морского. То бишь, океанского…