Грязная Земля
Шрифт:
Лучший вечер в жизни!
Когда он проезжал через лесопарк, то не заметил на скамье Пахана, Бобика и Вадика, пьющих пиво. Они были под деревом в тени — а в лесу темнеет быстрее.
— О, гляди, толстая тетка на велике в лес чешет, — первым отметил Пахан.
— Да это ж пацан. Это ж ботан тот, Лешок-лошок! — Вадик даже чуть приподнялся.
Бобик же просто что-то невнятно прогудел. Ему было лень.
— Ты смотри-ка, а у нас с ними разговор не закончен, — ухмыльнулся Пахан. — А ну-ка, пошли за ним!
Лёшик приехал на лучно-шашлычное место уже во время долгого летнего заката. Золотые осколки солнца уже перестали прятаться между высоких сосен. Купол неба стал
Лучным местом была длинная поляна между соснами. Её ограничивал песчаный склон холма с одной стороны и тропинка с другой. Это место было идеально для лучных тренировок на природе, да и шашлыки рядом можно было сделать. Правда, уже слегка потемнело, и Лёшик знал, что в полусумраке стрелы будут видны плохо. Как попавшие в мишень, так и спрятавшиеся в песке вокруг — и эти потом придётся долго и тщательно искать. Но ему очень, очень хотелось опробовать новый лук — и как можно скорее.
Чуть подумав, Лёшик включил на максимум светодиодный фонарик на велосипеде, а сам велосипед подвел поближе, метров на десять. Таким образом, он добился сразу двух результатов. Во-первых, фонарик дал достаточно яркий свет, резко очертив неровности на песке. Во-вторых, круг света на таком расстоянии был довольно большим, в несколько метров шириной.
Лёшик снял с багажника пакет с изолоновым кубиком, бросил его на склон, отошел на двенадцать метров и, наконец, изготовился к стрельбе. Он замер, наслаждаясь этим моментом. Вокруг — никого. Лишь ночь, лес, и он — эльфийский принц Элессар с новым прекрасным луком.
Ощущая одновременно надежду на идеальную стрельбу и лёгкий страх, что стрелы будут лететь в сторону, потому что окажутся неподходящими по жесткости к фунтажу нового лука — Лёшик наложил первую стрелу на лук, и тщательно, по учебнику выстроил тело и руку. А затем нежно расслабил пальцы, уводя их за эльфийское ухо. Лук мягко тренькнул и стрела метнулась белой молнией, разогнав ленивый танец пылинок в световом конусе. Да, скорость стрелы была высока. А лук при этом тянется очень легко!
Однако, стрела ушла вправо, мимо мишени и даже мимо двадцатисантиметрового кубика. Лёшик нахмурился. Похоже — стрелы оказались мягковаты для этого лука. Или наоборот — лук слишком мощный. Ну, ничего — ведь Лёшик специально заказал стрелы подлиннее, чтобы их можно было укоротить, увеличив жесткость. Выстрелив все двенадцать стрел из колчана, Лёшик авторитетно покивал самому себе — да, стрелы уходили вправо. Придётся попросить отца их аккуратно укоротить!
Но опытному стрелку, такому, как Лёшик, подобная проблема проблемой не казалась. Он просто возьмет прицел чуть левее и уже сегодня добьется точных попаданий.
Конечно же, слово «прицел» в данном случае было незаслуженным технокомплиментом луку в историческом стиле. По сути, прицеливаться здесь приходилось интуитивно, по ощущениям и опыту. Мозг, отследивший сотни и тысячи выстрелов, постепенно привыкал к тому, куда и как летят стрелы — и только так можно было начать попадать в яблочко хотя бы на двенадцати метрах. Это вам не огнестрел, где есть точный прицел, а оружие пристреляно…
Можно было бы, конечно, и лук подпилить, уменьшив фунтаж, то есть силу натяжения. Но Лёшик уже прокачал свои спинные мышцы многолетними упражнениями вместе со стрельбой и считал, что ослабленный лук ему просто не к лицу. Эх, жаль, что лучные мышцы — это лопатки, а не бицуха… Никто ведь не видит и не уважает… Девчонки сразу смотрят на животик, а не на мускулистую спину…
С этими мыслями Лёшик отошёл от велосипеда и направился к кубику — собирать стрелы. Первые шесть он выстрелил единой серией, и они попали в песок, уйдя довольно глубоко — лишь запыленные хвостики чуть торчали. На вторые шесть Лёшик дал корректировку —
и они вонзились в правую часть кубика. Вставл слева от изолона, чтобы не топтать песок со стрелами, Лёшик опрокинул кубик «на спинку» и начал вытаскивать стрелы ловким движением снизу вверх. Одна рука на кубике, вторая на стреле…Он вытащил две стрелы, когда вдруг услышал хруст в темноте. Лёшик замер со стрелой и кубиком в руках. Хруст повторился. Лёшик резко выпрямился и огляделся.
В пятиметровом круге света никого не было. А дальше обзора просто не было — с одной стороны был склон холма, обрывающийся резко сверху, а с другой глаза слепил фонарь велосипеда.
Лёшик раскрыл дрожащие губы, чтобы спросить «Кто здесь?», но вовремя сдержался. Глупо же будет выглядеть. Он медленно нагнулся к стреле, ощущая, как напрягается спина, и между лопаток бегут мурашки. Кожа между ними зачесалась, словно ощущая чужой, враждебный взгляд. Но Лёшик вытащил ещё одну стрелу.
— Привет, сладенький, — вдруг раздался ехидный голос из темноты.
Лёшик чуть не описался от страха. Напряжение переросло в ужас. Он резко выпрямился, часто задышав. Вдруг вспомнилась застарелая астма и баллончик, который он таскал с собой в детстве. Задыхаясь, Лёшик резко огляделся по сторонам — но никого не увидел. Он застал столбом, лишь вслушиваясь в ночные звуки и резко дергая головой из стороны в сторону.
Резкие тени вокруг скакнули в стороны и Лёшик пережил второй приступ страха, но осознал, что это луч фонаря дернулся — кто-то сдвинул велик.
— Мы же друзья, да? — кто-то вкрадчиво, наслаждаясь страхом жертвы, спросил от велосипеда.
Взгляд Лёшика дернулся туда, но с каждой минутой темноты зрение всё больше переключалось на ночной режим — и смотреть на яркий белый свет было просто неприятно.
— Но за козла ты ответишь, — раздался сбоку второй голос, жестокий и более высокий.
Лёшик дернулся в ту сторону.
— Гхм, — просто басовито прочистил горло третий голос.
Этот звучал с противоположной стороны. Лёшик был окружен. Лишь на холме никого не было — но бежать вверх по песку было бы сложновато. Голоса кружили вокруг в темноте, словно хищники, окружающие маленькую, испуганную первобытную обезьянку.
— А раз мы друзья, и ты нам должен… — голос вроде как задумался и сердце Лёшика пропустило такт. — То дай лук пострелять.
Лёшик в панике дернул руку за плечо — проверить лук. Выхватил его из тулы и прижал к груди. На его глаза навернулись слёзы.
— Давай-давай, — протянул голос от велосипеда. — Нехорошо жадничать!
— Да, одному жирному слишком жирно! — сострил более высокий голос.
Оба голоса заржали. Тёмный смех окружил Лёшика и он лишь дергался из стороны в сторону. А смех становился всё ближе.
Лёшик почти заплакал от страха и унижения.
— Ну или придётся по-другому за базар ответить, Леголас недоделанный.
— Один раз — не Леголас! — не согласился первый.
Оба голоса опять заржали.
— Я не Леголас, — прошептал Лёшик.
— Что? Оно разговаривает! — попытался сострить голос из темноты.
— Я Элессар, — прошептал Лёшик.
Петя и звёзды
Петя погладил металлическую руку Эл1с, улыбнулся, и отвернулся к столу. Компьютер уже загрузился. Рука же втянулась обратно в шкаф. Конечно, назвать эту угловатую конструкцию рукой мог только необразованный человек. Не рука, а всего лишь примитивный манипулятор с жестко зафиксированной сплошной пластмассовой «ладонью» и единственным подвижным «большим пальцем» с одной степенью свободы. Но человеку хватило лишь противостоящего пальца, чтобы стать царём природы, так что и роботу хватит. Остальные четыре пальца — для тонких ремесел и искусств. Но, как показывает практика — роботы с тонкой работой и музицированием справляются и без пальцев…