Грязь, пот и слезы
Шрифт:
Через четыре дня мы снова были в лагере 2, на карнизе из мореновых скал грандиозной ледяной Долины Молчания.
В 5 часов утра я сидел у входа в свою палатку. Стояла неестественная тишина. И было холодно, очень холодно.
Мик всю ночь беспокойно ворочался. Это из-за высоты. Бессонница, постоянная головная боль, легкие полностью пересыхают, и в результате человек целыми днями кашляет и чихает. Прибавьте к этому страшный холод, постоянную тошноту и невероятную слабость, из-за чего любое дело превращается в геркулесов подвиг, – и вы поймете, почему далеко не все альпинисты жаждут стать высотниками. Действительно, пребывание на больших высотах и при низкой
Но сегодня мы должны были или победить, или сдаться. Семь часов мы поднимались от базового лагеря до лагеря 2. Впервые мы проделали этот путь, не останавливаясь на ночевку в лагере 1, и это стоило нам огромных физических затрат. Сегодня мы должны были подняться еще выше, и там начнется еще более крутой и опасный путь вверх.
Лагерь 3 располагается на пороге человеческого существования, а как я неоднократно объяснял сомневающимся журналистам, человеку легче адаптироваться к большим высотам, когда ему около тридцати.
Вообще-то мой возраст – двадцать три года – не обещал мне ничего хорошего, но я старался не думать об этом.
Да, я был еще слишком молод, но мною двигала жажда подвига, и предстоящие несколько недель, когда я окажусь так высоко, как никогда до сих пор не забирался, покажут, по силам ли мне этот подвиг.
Меня ожидало серьезное испытание. Если мне не удастся благополучно перенести высоту в лагере 3, придется возвратиться в базовый лагерь и похоронить свою мечту.
Глядя на уходящий вверх склон, я пытался представить себя стоящим там, на пике. И не мог.
Через полчаса после выхода мы были еще на мореновом щебне. Казалось, мы вообще не двигались. Но в конце концов снова добрались до льдов и стали подниматься к началу ледопада, возвышающегося над нами примерно на расстоянии пяти тысяч футов. Он манил нас к себе в тишине, нарушаемой лишь шорохом легкого ветерка по льду.
Учитывая высоту, на которой мы находились, нам предстоял довольно резкий скачок вверх – три тысячи триста футов. Даже во время тренировок в базовом лагере мы поднимались только на девятьсот футов в день.
Мы сознавали опасность, грозившую нам за этой невидимой гранью, но вынуждены были пойти на этот риск из-за крутизны склона. На нем невозможно было найти место с ровной площадкой, где можно было разбить лагерь. После того как мы доберемся до лагеря 3, мы в последний раз возвратимся в базовый лагерь. А там все уже будет зависеть только от погоды.
Следующие пять часов мы продолжали подъем по отвесному ледяному склону. С силой вонзали когти кошек, так что мышцы икр пронизывало болью, тяжело хватали воздух, но это не приносило облегчения. Воздух был сильно разрежен, каждый неверный шаг заставлял все мучительнее и острее чувствовать головокружительную пропасть под собой.
«Смотри вперед и вверх, только не вниз!»
Накануне до лагеря 3 добрались шерпы и, переночевав, днем поставили две палатки. Они лучше нас переносят эту высоту. Как я был благодарен им за их силу и выносливость!
С трудом преодолевая последний отрезок пути по сверкающему на солнце ледяному откосу, я увидел наверху палатки, установленные под нависающей ледовой глыбой, сераком.
«Опасно», – подумал я. Вместе с тем серак прикрывал лагерь от обвала.
Усилившийся ветер трепал палатки, предвещая ночью сильный мороз. Пошел густой снег, и сразу стало темно. Ветер гнал снег по темному льду, швырял его нам в лицо.
Мик немного отстал от нас с Нимой, и, забравшись на выступ с палатками, мы смотрели,
как он медленно приближается. Еще шаг, неуверенный и шаткий, за ним остановка, потом все сначала. Наконец он кое-как влез на уступ. Едва различимое в сумраке замерзшее лицо его осветилось слабой улыбкой.Мы дошли до лагеря 3! Живые, невредимые и никого не потеряли по дороге.
Глава 83
Головная боль, которая, как я надеялся, отпустила меня в лагере 2, снова возвратилась, на этот раз еще более сильная. Я украдкой глотал таблетки аспирина, чтобы никто не догадался о моих мучениях. Тем более на решающем этапе подъема.
Наша палатка больше подходила для одного человека с минимальным количеством вещей, чем для трех человек в ботинках с кошками и прочим снаряжением, забившихся в нее, чтобы укрыться от страшного холода.
Когда ты устал, страдаешь от жажды, дикой головной боли и зажат в этой тесноте между горелкой, где в котелке растапливается лед, и ледяной стеной, к которой прилеплена палатка, нужно обладать большой выдержкой и терпением.
В такой ситуации очень важно, чтобы рядом с тобой был друг. Друзья, на которых ты можешь положиться, – это люди, способные улыбаться, когда приходится особенно трудно. Именно в такие моменты испытывается и крепнет дружба между людьми.
Молча, не тратя силы на разговоры, мы занимались делами, необходимыми на такой огромной высоте.
Если ты снял унты с кошками, то покидать палатку уже нельзя. Несколько альпинистов погибли именно потому, что вздумали выйти из палатки в одних ботинках. В условиях высокогорья человек быстро слабеет, страдает головокружением, и стоит ему поскользнуться на гладком льду, как он неотвратимо срывается со склона и летит в пропасть глубиной в пять тысяч футов навстречу своей гибели.
В случае малой нужды лучше воспользоваться специальной бутылочкой, которую потом ты крепко прижмешь к груди, чтобы согреться. А уж если тебя прижало всерьез, то это целая история! Сперва все долго ерзают, стараясь отодвинуться и дать тебе возможность снова одеться, надеть унты и кошки, после чего ты, наконец, вылезаешь наружу.
Потом ты садишься на корточки лицом к склону, крепко держась за ледовый крюк, спускаешь несколько пар штанов и высовываешь зад над пропастью.
Но прежде не забудь убедиться, что снизу не поднимаются другие альпинисты.
Когда наконец-то настал рассвет и я с трудом выбрался из палатки, мне в ноздри ударил ледяной свежий воздух. За ночь на смену густому снегу и буйному ветру пришла изумительная тишина и покой.
Дожидаясь, когда оденутся Мик и Нима, я с восторгом смотрел на горы с ощущением, что передо мной лежит полмира. Казалось, время остановилось, и мне хотелось, чтобы этот восторг длился вечно. Ледяной склон уходил от меня вниз, к громадной заснеженной долине; на западе до самого горизонта простирался исполинский кряж Гималаев. Поистине, это целый материк!
Мы находились на высоте примерно двух миль по вертикали от базового лагеря. Горы, которые недавно еще грозно маячили в вышине, теперь были вровень с нами или еще ниже. Какой потрясающий вид! Какое счастье наслаждаться им, впитывать его в себя!
Но сегодня, когда мы будем спускаться, нам снова предстоит проделать весь этот изнурительный путь. Только теперь, глядя вниз, я осознал все опасности крутого склона, по которому мы поднимались всего двенадцать часов назад при сильном ветре и снегопаде. Сидя у палатки, я проверил свое снаряжение.