Груз для Слепого
Шрифт:
– Какое волнение, – рассмеялся Глеб. – Перебора не было?
– Актер из тебя, Глеб, никудышный, да и акцент у литовца Дебилюнаса, когда ты вышел на связь, был какой-то странный – не то немецкий, не то английский. Во всяком случае не литовский, это точно.
– Ну и черт с ним. Может, так оно и лучше. Сиверов запустил руку во внутренний карман и отдал полковнику Крапивину документы. Затем, поколебавшись, достал и пистолет.
– Там в экипаже есть хороший парень, помощник пилота. Это его штука, отдай. Думаю, у него могут возникнуть неприятности.
– Да нет, мы все уладим. "Самолетом уже занимаются, половину
Запищала рация. Крапивин приложил ее к уху и коротко назвался:
– Полковник Крапивин слушает! Ему доложили, что найден уже весь груз. Помогли братья Петуховы, они решили не запираться.
На лице полковника появилась благостная улыбка.
– Ну вот и все, Глеб. Спасибо тебе, за деньгами дело не станет. Все, что смогу.
– Так я и знал! Когда доходит до денег, то всегда отделываются красивыми фразами.
– Я тебя хоть раз подводил?
– Подводил, – уверенно сказал Глеб.
– Больше не буду, – пошутил Крапивин.
– Слушай, приятель, – Глеб подошел к зеркалу и запустил пальцы в свои черные волосы.
– Да?
– Эта краска чем-нибудь смывается?
– Обижаешь.
Крапивин заставил Глеба переодеться, а затем повел его по длинному служебному переходу.
– Я для тебя все приготовил.
А тем временем в Риге люди из службы латвийской безопасности уже вовсю изучали машину, принадлежавшую Людгардасу Дебилюнасу, поднимали из архивов его фотографии, постоянно держали связь с Питером. Оттуда им сообщили, что Людгардас Дебилюнас убит в перестрелке при захвате лайнера, и что тело его смогут вернуть не раньше, чем закончится экспертиза. Также сообщили, что на борту самолета находились братья Петуховы, Артур и Станислав, которые задержаны, поскольку на их арест уже давно есть ордер, подписанный прокуратурой Российской Федерации.
Полковник Крапивин не стал требовать возвращения денег, выданных в начале операции, ведь Глеб мог их потратить Уже по своим документам Сиверов улетал в Москву последним рейсом. Во время полета он мило улыбался стюардессе, был любезен со своей соседкой по креслу, помогая ей отгадывать кроссворд. Время полета прошло незаметно, и Глеб даже удивился, когда объявили о том, что самолет заходит на посадку.
Сразу же в аэропорту он взял такси и огорошил водителя тем, что не нужно ехать в Москву. Уже в половине второго Глеб вышел из машины у крыльца дома отдыха, у закрытых изнутри на швабру дверей. Ему пришлось долго стучать, прежде чем заспанный вахтер соизволил открыть.
– Шляются неизвестно где, – пробурчал старик, – а потом ночью им двери открывай…
– Ничего страшного, отец, – сказал Глеб, отодвигая вахтера плечом.
Он даже побоялся спросить, здесь ли Ирина. Вдруг она обиделась на него и решила уехать в Москву?
Сиверов взбежал по лестнице и остановился у двери номера. Потрогал ручку – заперто, света внутри нет. Постучал.
– Кто там? – спросила Ирина.
– Я.
Дверь тут же открылась. Быстрицкая бросилась обнимать Глеба.
– Боже мой, не думала я, что так быстро. Зачем было ехать ночью?
– Как это зачем, – усмехнулся Глеб, – мы же с тобой не успели договорить, даже не успели толком поссориться.
Ирина покраснела. Закрыла дверь, с тихим щелчком заперла ее на ключ.
– Аня спит, – шепотом произнесла она, – так что не шуми.
Глеб чувствовал себя
усталым, прошел в гостиную. На столе стояла непочатая бутылка коньяка и две чистые рюмки. В вазе штук пять апельсинов, прикрытых сверху шоколадкой. Глеб и Ирина сели по разные стороны стола, Сиверов вынул пробку, налил и, дождавшись, пока Ирина пригубит рюмку, выпил сам. Ноги болели. Глеб подвинул стул, забросил на него ноги, обутые в тяжелые ботинки, и подмигнул Быстрицкой.– Сейчас минут десять посижу, приду в себя. Потом разуюсь.
– Понимаю, чукча лыжи снять хочет. У тебя несносная манера предварять все словами.
Ирина отломила кусочек шоколада и принялась его грызть.
– Почему ты не кусаешь, а грызешь?
– Не знаю, привыкла с детства. Мне казалось, что так вкуснее.
– Ты экономила шоколад?
– Наверное. А сейчас я боюсь потолстеть, Глеб кивнул на бутылку.
– Еще налить?
– Нет, не сейчас.
– А я выпью.
С рюмкой в руках Сиверов сидел, глядя на Ирину. Быстрицкая чистила апельсин и, чтобы скоротать время, то и дело поглядывала на экран телевизора. Показывали последние новости, заключительный выпуск Звука почти не было слышно, но немного привыкнув, Глеб даже заволновался, что телевизор разбудит девочку.
– Может, выключить?
– Да нет, Глеб, этот телевизор для меня вроде пылесоса – помогает мне убрать весь мысленный мусор, скопившийся за день в голове.
Сиверов повернул голову, и ему сделалось немного неприятно. Показывали пулковский аэропорт, самолет, оцепленный спецназом. А затем мелькнули фотографии "Людгардаса Дебилюнаса – черно-белые, наверное, взятые из какого-нибудь уголовного дела. Испуганные пассажиры заходили в автобус. Вот сбежала с трапа стюардесса Лайма. Она то и дело оглядывалась.
Ирина протянула Глебу половину апельсина. Тот молча взял его и, разделяя на дольки, стал так же молча жевать.
Машина «скорой помощи»… В нее заталкивают носилки, из-под которых торчат ноги в тяжелых ботинках с рифленой подошвой.
Ирина наморщила лоб. И тут в кадре мелькнул полковник Крапивин. Быстрицкая внимательно посмотрела на отдыхавшего Глеба Сиверова. Те же самые рифленые подошвы, что и на экране, были совсем рядом от нее.
Глеб медленно согнул ноги в коленях и поставил ступни на пол.
– Пойду разуюсь.
– Глеб, – вздохнула Ирина, – когда же наконец ты будешь говорить мне всю правду?
– Когда-нибудь, дорогая.
– С тобой все нормально? – в Глазах у Быстрицкой еще стояла окровавленная простыня, увиденная по телевизору.
– Нет, я не испачкался. Подожди немного, приму Душ-Глеб снял ботинки, сбросил верхнюю одежду прямо в коридоре и зашел в ванную. Он даже не закрывал дверь, когда мылся. Шампунь поднялся густой пеной. А когда Глеб смыл его, то увидел Быстрицкую, стоявшую прислонившись спиной к закрытой двери ванной комнаты.
– Холодно стоять раздетой, – сказал он, – залезай под душ.
Они прижались друг к другу под шелестящими струями. Вода отливала серебром. Мокрое тело Ирины скользило в руках Глеба.
– Даже если сейчас зазвонит телефон или будут ломиться в дверь, я все равно не открою, – улыбнулся Сиверов.
– Давай останемся здесь на пару дней, – предложила Ирина.
– И сходим в баню, – добавил Глеб.
– Ты несносный. Неужели тебе мало удовольствия сейчас? Ты безнадежно болен.
– Чем?