Группа «Альфа»
Шрифт:
Как раз только этого мне сейчас и не хватало! Я вскочил на ноги.
— Мать вашу — это только начало. Посмотрим как вы, молодежь, справитесь с настоящим делом.
Дак Фут снял свою шапочку и отвесил мне церемонный светский поклон.
— Прего, Шкипер. После вас, пер фаворе, синьор Большой Член.
Глава XV
2 часа 48 минут. Я осторожно посмотрел на крышу через бойницу между зубцами, которые торчали по ее краям, как на крепостной стене. Нам удалось добраться сюда незамеченными. По всей видимости, синьор Мэрфи спал сном праведника. Бросив быстрый взгляд, я вытащил из нагрудного кармана комбинезона прибор ночного видения и начал тщательно осматривать крышу. В разных местах торчало с полдюжины квадратных труб вентиляционных шахт.
По позе Ивана я понял ход его мыслей. Он полагал, что на крышу можно попасть только по пожарной лестнице, входную дверь которой он подпирал спиной. Поэтому никто не мог пройти через нее незамеченным. Он не знал заповеди: «Вы никогда не должны предполагать».
Двое других, в коротких кожаных пальто, но без головных уборов стояли на другом конце крыши ярдах в двадцати пяти от меня. Светились огоньки сигарет, свисавших у них изо ртов. Я видел, как они хлопали себя руками и переминались с ноги на ногу, пытаясь согреться. То же самое на протяжении веков делали стражи, легионеры, часовые, полицейские, агенты безопасности, стоя на посту в холодные ночи.
Один из Иванов показал другому рукой вниз на площадь. Тот подошел к нему, и они начали что-то рассматривать. За плечами у них висели «бизоны» с глушителями, а сзади за пояс были заткнуты пистолеты. Подкрутив окуляры бинокля, я разглядел, что автоматы стояли на предохранителях, но не заметил никаких признаков радиотелефонов. Ну что ж, эти русские задницы будут для меня легкой добычей.
В этом нет их вины. Нет ничего труднее, чем стоять на посту ночью. Все быстро надоедает. Вы начинаете дремать и теряете контроль за собой и за окружающей обстановкой. Только истинный Воин может все это преодолеть и остаться в полной боевой готовности, чтобы встретить любую неожиданность как подобает. Поэтому я рад сообщить вам, что когда мы, «Морские котики», выходим на охоту, то обычно сталкиваемся с такими вот Иванами, Джо, Паоло, Рафиками, становящимися нашей легкой добычей. Именно из-за этого я предпочитаю наносить удар между полуночью и рассветом.
Я пригнулся и, стоя на карнизе восьмидюймовой ширины, просигналил Бумерангу. Он был на карнизе окна в шести футах ниже меня. Сигнал означал следующее: первое — на крыше трое; второе — я сам уберу их; третье — сообщи об этом дальше. Он подтвердил, что понял и достал из футляра за спиной бесшумный автомат «Хеклер-Кох» с лазерным прицелом, который протянул мне. Я взял его и пристегнул шнуром к поясу.
Поглядев вниз, я увидел, что мои парни были разбросаны по двум этажам. Они выглядели, как пауки, цепляясь за выступы карнизов и окон, химер и других финтифлюшек. С тактической точки зрения это было плохо. Помните, когда мы штурмовали «Принцессу Нантонга», я рассказывал вам о наиболее уязвимом моменте подобной операции. Если не помните, то перечитайте это место, чтобы понять, что происходит. Короче говоря, мы были слишком широко разбросаны по фронту, чтобы нанести концентрированный удар с необходимой жесткостью. Мы были уязвимы. И теперь все зависело только от меня. Я стал острием копья и не имел права промахнуться.
Положив ствол автомата на нижний край бойницы, я припал к прицелу и убедился, что красная точка находится в центре левого глаза дремавшего часового. Я мягко нажал на спусковой крючок, раздался тихий щелчок ударника по капсюлю. Но в следующий момент в ушах раздался грохот — пуля попала в металлическую дверь. Чертов русский в момент выстрела дернул головой, и я промахнулся.
Мгновенно очнувшись, он вскинул автомат, посмотрел в мою сторону и увидел силуэт моей головы. Он уже начал нажимать на спуск, когда я, переведя автомат на стрельбу очередями, влепил в него шесть пуль. Две в живот, две в грудь и две в голову. Сукин сын упал на бок и больше не двигался. Оставались еще двое.
Я быстро посмотрел в прицел. Их нигде не было видно. Выругавшись, я перевалил через зубцы на крышу и подполз к ближайшей вентиляционной трубе. Я начал передвигаться к следующей, когда услышал позади меня звук упавшего тела. Я резко обернулся, направляя ствол автомата в его сторону, но в наушнике раздался шепот
Бумеранга:— Красавчик Босс, я в белом на шесть.
— Я в зеленом на восемь, — ответил я. — Две цели. Я думаю где-то в черном и красном. Двигаюсь туда.
Чушь какая-то, скажете вы. Совсем нет. Бумеранг сообщил, что он находится на крыше позади меня, справа. Я объяснил ему, где нахожусь и где могут быть исчезнувшие Иваны. Это терминология цветного часового кода, придуманного в 22-м полку Службы безопасности ВВС Великобритании — элитном подразделении по борьбе с терроризмом. Им сейчас командует мой приятель — полковник Мик Овен из Уэльса. Код используется большинством подразделений по борьбе с терроризмом и частями специального назначения во всем мире.
Я немного занят сейчас, но быстро объясняю. Площадь цели делится на четыре квадрата: передний квадрат — белое; левый квадрат — зеленое; верхний квадрат — черное; правый квадрат — красное. Центр черного — 12 часов; центр белого — 6 часов; центр зеленого — 9 часов; центр красного — 3 часа.
— Иду в красный, — сообщил Бумеранг, то есть он перемещался вправо от меня.
— Иду по зеленому, — ответил я, двигаясь вперед с автоматом наготове.
Пройдя футов шесть, я услышал квакание Дак Фута:
— Белый шесть. Иду в зеленый. — Он полз за мной.
Я прошел еще футов шесть, когда в наушнике раздался голос Пика:
— Белый шесть. Иду в красный.
Во время операции есть одно очень простое правило — сконцентрируйся на своей задаче, а не на чужих. Я слушал доклады моих парней и ослабил внимание к окружающей обстановке. В наушнике еще звучал голос Пика, когда вентиляционная труба передо мной разлетелась вдребезги.
Я перекатился вправо, на четвереньках пробежал вперед ярдов девять и прыгнул через катушку для кабеля. В этот момент пуля начисто срезала каблук на моем ботинке. Автомат выскочил у меня из рук, но при приземлении треснул меня прикладом по голове — он был прикреплен шнуром к моему поясу.
Я упал прямо на одного из гребаных Иванов. На мгновение я вышиб из него дух, а заодно и пистолет из его руки. Но он тут же пришел в себя и обрушил на меня град ударов. Он бил меня руками и ногами, пока мы катались между катушкой и ограждением крыши. Я попытался выдрать ему глаза. Это немного отрезвило его, но он тут же попытался схватить мой «Хеклер-Кох», а я его бесшумный пистолет, лежавший в метре от меня. Ни ему, ни мне не удалось сделать то, что мы хотели. Однако мне удалось обхватить его руками и ногами, и я попытался откусить ему ухо — оно было явно лишним.
Мы перекатывались то влево, то вправо, пока не закатились в катушку для кабеля между ее ребрами. Это дало мне небольшое преимущество, так как я прижал его к втулке. Он пытался вырваться, но я налег на него всем телом, выхватил стилет из ножен и нанес ему удар в солнечное сплетение.
Он перехватил мою руку, и стилет вонзился в деревянную втулку. Иван постарался схватить его, нещадно матерясь. А я подумал в этот момент, что ему следует чаще чистить зубы. Затем в поле моего зрения опять появился мой собственный автомат. Не дожидаясь, когда эта сумасшедшая штуковина опять попадет в меня, я схватил его за ствол и ударил Ивана глушителем по глазам. Он отвлекся на мгновение, и в этот момент я вырвал стилет из втулки и прижал его к своей груди лезвием вверх. Резким толчком руки я послал его в шею Ивана. Стилет вонзился в нее с правой стороны, и я надавил на него изо всей силы. Лезвие медленно шло через жилы и мускулы к сонной артерии. Пронзив ее острием стилета, я вырвал его и провел лезвием по горлу, располосовав его от уха до уха. Затем я схватил Ивана за волосы и прижал его голову подбородком к его груди — из перерезанного горла начала хлестать кровь, как из зарезанной свиньи, и я не хотел, чтобы она попала мне в лицо. Когда он перестал дергаться, я выбрался из катушки чуть живым от усталости. Сердце колотилось, как бешеное, в глазах плавали круги, легким не хватало воздуха. Лежа на спине, я услышал звуки приближавшихся шагов. Открыв глаза, увидел лицо Бумеранга, склонившегося надо мной.
— Все чисто, Красавчик Босс. Мы готовы действовать дальше, если ты в норме. — Его голос был полон скрытой иронии, так что если бы у меня были силы, то я бы придушил этого прекрасного поросенка прямо на месте.
Уважаемые читатели, в моей жизни бывают моменты, когда я просто ненавижу современную молодежь со всей ее энергией, бьющей через край, и ее жизнелюбием — в данном случае как раз и был такой момент. Я встал на четвереньки, потом поднялся на ноги. Бумеранг, Пик, Дак Фут и Полпинты молча наблюдали, как я вытащил из руки пару трехдюймовых заноз и двухдюймовую занозу из колена.