Грозный отряд
Шрифт:
Сделав последний глубокий вдох, он прыгнул через поручни и нырнул в бурлящую внизу воду.
ТРЕВОЖНОЕ ВРЕМЯ
— А каково твое мнение по этому вопросу, Верховный Манипулятор?
Этот вопрос вырвал Барандаса из приятных грез. Он посмотрел на главного магистрата Тимеруса, который сидел, поставив локти на стол и держа сложенные вместе ладони перед лицом, одна его бровь была выжидающе приподнята. О чем это он?
«Ах да, наши перспективы в войне с Телассой».
Барандас кашлянул.
— Наш флот уничтожен. Однако Теласса никогда
— Что вы хотите сказать, Верховный Манипулятор? — упорствовал Тимерус. — Что нам нечего опасаться нашего соседа по Благоприятному краю?
Барандас вздохнул.
— Я говорю, что попытки восстановить наш флот — вероятно, пустая трата времени. Белая Госпожа будет стремиться к вторжению по земле, а не по морю.
— И когда можно ожидать этого вторжения?
— Известно, что сумнианские наемники обходятся очень дорого. Лорд-маг Телассы не захочет, чтобы они долго прохлаждались без дела.
Канцлер Ардлинг — бесцветный человек с белыми волосами, широкими серебристыми бровями и болезненным лицом — поднял руку. Даже его магистратская мантия имела цвет древесного угля и была начисто лишена эмблем и украшений, навешанных на мантии двенадцати остальных магистратов, которые сидели за массивным столом из темного дерева в зале Большого Совета. Рядом с ним даже труп показался бы более живым, но Ардлинг — большой знаток финансов и управляет казной Сонливии с ловкостью виртуоза. Говорили, что деньги — его единственная страсть. Жена канцлера, по слухам, совершила самоубийство, прыгнув с крыши их пятиэтажного особняка, и единственной реакцией мужа стало выражение некоторой досады на лице, когда он осознал, что необходимо будет нанять дополнительную домашнюю прислугу.
— Наша казна почти исчерпана, — монотонно произнес канцлер. — Мы просто не можем позволить себе вкладывать дополнительные средства в строительство кораблей. Урожай прошлого года оказался скудным, и значительное количество золота было выделено на закупки продукции, импортируемой из Свободных городов. Мы все еще должны Эммерингу более тысячи золотых шпилей.
— Ба, — фыркнул маршал Халендорф, командующий Алой стражей. — Да кого это заботит, сколько мы должны? Что Эммеринг сделает — потребует, чтобы мы отдали все эти деньги? — Говоря, он морщился и потирал живот.
Барандас сощурился на командующего армией Сонливии. По его мнению, Халендорф не походил ни на погруженного в себя гения Ардлинга, ни на жестокого, но искусного интригана Тимеруса. Он просто фигляр. Как этот человек достиг своего нынешнего положения, для всех оставалось загадкой.
— Мы — не единственные, кто торгует с Ничейными землями, — сказал Тимерус. — Если мы не выплатим свои долги, Свободные города просто прекратят вести с нами дела. Любая попытка угроз с нашей стороны будет враждебно воспринята Конфедерацией. Нам не нужны новые враги.
— Нет, — прошептал тиран Сонливии. — Не нужны.
В зале воцарилась тишина. Все взгляды обратились к чародею, который сидел на обсидиановом троне с высокой спинкой во главе стола.
Прошло три дня после уничтожения Призрачного Порта, а лорд-маг,
казалось, почти так же изможден, как и тогда. Чудовищные энергии, которые он использовал, чтобы раздавить город водами его залива, оставили неизгладимый след на Салазаре. И нанесенный ему урон был не только физическим. В его взгляде появилось смятение.— Конфедерация четко обозначила свою позицию, — сказал он. — Ее правители не потерпят никакого вмешательства в дела Свободных городов. Кажется, наши некогда дружеские отношения больше не имеют для них ценности.
Барандас был прекрасно осведомлен о раздражении, которое испытывал его хозяин к той клике лордов-магов, что правили землями к востоку. Конфедерация — в сотнях миль отсюда, но ее влияние распространяется во все уголки континента.
Салазар слегка наклонился вперед. Барандас инстинктивно подался назад и заметил, что остальные магистраты сделали то же самое.
— Если Белая Госпожа желает войны, то она ее получит, — проворчал тиран Сонливии. Его руки сжались в кулаки. Они — такие тонкие и морщинистые, что вместе с его длинными ногтями напоминают иссохшие когти. — Эта проклятая женщина всегда была непредсказуема. Она встала на сторону Конгрегации, когда та объявила войну магии. — Он сделал паузу. — Когда она в конце концов решила переметнуться на другую сторону, то сделала это с такой яростью, что посрамила бы самого Тираннуса.
Тираннус.Барандас знал это имя. Бог, известный как Черный Господин, был последним из тринадцати Главных, которые погибли во время Войны с Богами. Говорили, что ради победы над ним умерли два десятка магов. Они были задушены своими кишками или превратились в груды липкой плоти после того, как их скелеты вырвали из тел. Подумав об этом, Барандас испытал приступ тошноты, хотя ему пришлось повидать немало поистине жуткого.
В его голове всплыло отталкивающее зрелище в заброшенном храме — дело рук Турбала. Закрыв глаза, Барандас попытался вместо этого думать о Лене и об этом утре, которое они провели вместе. Его пальцы все еще пахли жасмином.
— Это — Век Разрушения, — произнес нараспев Салазар. — Мы не можем позволить себе пойти на компромисс. Мариус допустил ошибку, соперничая со мной, но он понимал, что заявить о своих правах на Небесные острова необходимо. Урожаи падают год за годом. Воды Бурного моря извергают столько же дохлой рыбы, сколько и живой. Наши имеющиеся запасы первозданной магии почти исчерпаны. Мы не можем извлекать ее из трупов богов вечно. Нам нужны те острова.
Толварус неожиданно кашлянул. Он — ответственный за судебную систему Сонливии, такую, как она есть, и это — особенно дурная шутка, с учетом его общеизвестной склонности к молоденьким мальчикам.
— Мой господин, я не могу не обсудить тех возможностей, которые заключаются в более продуманном исследовании… э-э… земель за Бескрайним океаном. Я знаю, что такое путешествие ставит много сложных задач, в особенности — колоссальное расстояние, которое нужно преодолеть, однако адмирал Крамер был абсолютно уверен, что при правильной подготовке…
— Нет.
Лорд-маг произнес это слово с неумолимостью захлопнувшейся крышки гроба. Толварус побледнел и уставился в пол.