Грозные годы
Шрифт:
— Скоро солнце уже не будет мешать немцам вести прицельный огонь, — заметил командир взвода Лазар.
— А нам станет бить прямо в глаза, — посетовал Мият, ожесточенно скребя свою густую, колючую бороду. — Долго нам еще здесь торчать?
— Ты думаешь, можно найти лучшую позицию?
— Надо куда-нибудь отсюда двигать. Мы заслужили передышку. Почему нас никто не сменяет? Пусть другие тоже здесь пожарятся.
— Чем языком трепать, ты бы лучше за фашистами следил.
— Я уже за ними наследился, чтоб они все подохли! — пробормотал Мият. — Шебуршатся — значит, что-то готовят.
Лазар сдвинул на затылок мокрую
Коротко ударил пулемет. Над головой прожужжали стальные осы. Командир взвода высунулся из укрытия, потом обернулся к притихшему Мияту и сообщил:
— Перегруппировались, паразиты! Пулеметы и минометы перебросили на левый фланг. Наверное, оттуда попробуют ударить.
— Да, не выдержим мы. Нас так мало, да и вооружены мы одними винтовками.
— Дрейфишь, Мият, и не можешь скрыть свою слабость. Говори тише, чтобы другие не услышали. Мы здесь ради великого дела, ясно тебе?
— Хочешь сказать, что нам не о чем беспокоиться, что мы списаны в расход и должны погибнуть, чтобы другие смогли драпануть и спасти свою шкуру?
Лазар ничего не ответил. Он обвел взглядом левый фланг немцев и заметил за поваленными деревьями головы в касках. Через несколько секунд раздался свист, неподалеку от партизан взорвались мины.
— Кидают? Ну и пусть! Говорю, ничего страшного нет, — произнес Лазар.
— Хочешь подбодрить? — едко спросил Мият.
— Такая у меня должность... И вообще, заткнись наконец!
— А мне, может, охота поговорить.
— Отложим до более подходящего времени.
— Эх, если бы знать, что оно будет... Тогда я бы и помолчал. А так не могу.
— Не можешь, так уходи отсюда!
— Один я никуда не пойду. Лучше пуля. Но ведь я знаю, что и другие так думают.
— Сомневаюсь!
Мият почувствовал, что командир взвода едва сдерживается, чтобы не сорваться.
Стрельба усилилась. У Лазара заложило уши. Пули ложились все ближе. Приглушенно застонал раненый боец, потом второй. Тяжелораненых товарищи отнесли по узкой тропинке к ущелью, заросшему пожелтевшими от палящих лучей солнца елями. По этому ущелью, скрытому от глаз врага, днем и ночью пробирались небольшие группы раненых и больных партизан. Они медленно двигались, идя на восток, в долину. Те, у кого уже не оставалось сил, не дойдя до желанной долины, до шумящей в ней быстрой реки, умирали в пути или искали хоть какого-нибудь, пусть ненадежного, убежища среди скал.
Взводу Лазара была поставлена задача помешать эсэсовцам завладеть господствующей над местностью высотой в прикрыть отход раненых.
«Без приказа не смей даже думать об отступлении. Ты защищаешь важнейшую высоту, это наше самое уязвимое место. От выдержки твоего взвода зависят сотни жизней» — вот что сказал командир батальона в ответ на его вопрос о возможности отхода к дубовой роще, и Лазар запомнил эти слова.
Он взглянул на Мията, который что-то бормотал себе под нос, Он терпел этого трепача, вероятно, за его удивительную интуицию. Тот обладал каким-то даром предвидения, хотя и любил все преувеличивать.
Лазар потер глаза, пытаясь отогнать сон, и стал пристально вглядываться в холмы, с которых немцы так щедро поливали их огнем. Но отяжелевшие веки сами собой закрывались, и, на секунду поддавшись дремоте, он уронил голову на руки. Но уже в следующее мгновение, очнувшись, он напомнил бойцам, чтобы
они не тратили зря патроны:— Эсэсовцев пугать — дохлый номер. Они воробьи стреляные и вернут нам пули с процентами. Спесь с них сбивает только неминуемая близкая смерть. Вот тогда они кидаются спасать свои шкуры.
Мият взглянул на Лазара, которого уже начала томить неизвестность, и, желая отвлечь его от тревожных мыслей, сказал:
— Мне не дает покоя вон та каска. Наверное, снайпер. Я на него пять патронов израсходовал. Он, подлец, в бинокль нас рассматривает! Или снайпер, или разведчик...
— Сейчас я ему стекляшки вышибу! — Лазар прицелился.
— Думаешь, попадешь?
Прозвучало три выстрела. Фашист пригнулся и остался невредим.
— Ничего, только не надо спешить. Нельзя же терпеть, чтобы нас так нагло рассматривали! — упрямо сказал Лазар и яростно ударил кулаком по камню, за которым лежал. Опытный стрелок, он понимал, что надо терпеливо ждать, когда голова немца окажется у него на мушке.
— Я, наверное, взял слишком низко, как думаешь, Мият?
— Пули легли перед ним. Я видел.
Лазар передвинул хомутик прицела на одно деление. Потом снова замер, выжидая.
— Не высовывается, сволочь! Чувствует, чем дело пахнет.
— Просто выбирает место поудобнее. Не очень-то приятно лежать на камнях. У меня вон все тело затекло, — проворчал Мият, — и кости ломит.
— Главное, чтобы не ушел, а ворочается пусть сколько угодно.
Заметив, что голова фашиста немного приподнялась, Лазар приник к винтовке и затаил дыхание. Грохнул выстрел. Каска немца подпрыгнула, точно подброшенная пружиной, тело его судорожно дернулось и покатилось по траве.
— Все в порядке! — громко, чтобы слышали остальные, воскликнул Лазар и вытер капли пота со лба.
Немцы заволновались, стали стрелять чаще, стремясь отомстить за своего разведчика и заставить партизан прижаться к земле.
— На стрельбу не отвечать, подождем, пусть тратят патроны! — крикнул Лазар и передернул затвор.
— Долго нам придется ждать. Судя по тому, как они палят, у них там целые вагоны с патронами! — стараясь пересилить сумасшедшую стрельбу, крикнул Мият.
— Откуда ты такой умный взялся? — насмешливо бросил Лазар.
— Жизнь — моя школа, товарищ командир взвода. Я ведь вдвое старше тебя и, с твоего разрешения, кое в чем поумнее...
— Кое в чем — да. Но не во всем...
— Конечно, по части разной там стратегии я с тобой тягаться не могу. И все-таки я бы не стал цепляться за эту чертову высоту и подставлять людей под пули... Не партизанская это тактика.
— Хватит трепаться! — оборвал его Лазар, не желая открывать настоящей причины, по которой они остались на этой высоте. Улучив удобный момент, он выглянул из-за камня. Мият вслед за ним тоже высунулся из укрытия и, увидев что-то необычное, закричал:
— Чудеса, братцы!.. Уж не мерещится ли мне? Нет, точно! Волки! Видать, их вспугнули...
— Мы тоже волки. Сейчас драка будет!.. — проворчал Лазар и, пошарив по карманам, достал пригоршню патронов и несколько гранат и положил их на каменный выступ.
— Настоящие волки, товарищ командир! — прервал его Мият.
Шесть животных, почти неразличимых среди камней и жухлой травы, бежали по небольшой впадине. Изумленные бойцы прекратили стрельбу.
— Может, это их дрессированные собаки? — недоверчиво спросил Лазар.