Гроссбух
Шрифт:
Он знал что у нас большие планы на развитие, намекал, что ему с нами — по пути. Но мы пока двигали автосигнализации в область, часто были в разъездах. Времени на развитие розницы не оставалось. Это был "жирный кусок" денежных средств, отдавать который я никому не собирался. Разве что Наталье, она могла, оставаясь бухгалтером и главным владельцем какой-нибудь организации, в частном порядке — делится со мной прибылью. У неё и так были "в руках" все мои деньги.
После того, как Олег приехал несколько раз в моё отсутствие, я понял, что его не столько интересует наша торговля, а… Наталья! Моя Наташка!!! Я взревновал, так как знал, что Олег разведен, у него есть квартира на Уралмаше, стабильный доход…
Я
Он ответил, что у него есть передо мной преимущество — он старше Наташи, умеет обходиться с женщинами. А я — её ровесник, к тому же женатый. Так что извини-подвинься…
* * *
Это было действительно так. Что я мог, кроме как пристроить Наташу — в надежные руки? К тому же, я обещал ей выдать мужа. Олег был вполне надёжен, "нашел себя". Ему нравилось руководить торговыми предприятиями. После того, как Наташа поймала на свадьбе Юли и Славы-Социолога — букет невесты…
Она была единственная, кто был не замужем. Юля не поворачивалась спиной, а аккуратно передала ей букет: из рук в руки. Я понял — это знак. Разрешил Олегу ухаживать за Наташей, танцевать с ней. Да он моего разрешения и не спрашивал.
Внимательно выслушал, какие кары его ждут, если он обидит моего бухгалтера. Сказал, что под моим непосредственным присмотром ему будет это сделать — труднее. Фактически вынудил меня сделать ему предложение. Возглавить нашу розницу.
Он сразу его принял. Сказал, что напишет заявление на увольнение из автосалона "Форд" с 1 января 1995 года. Доработает там последние недели, закончит год. Его должны отпустить, он выполняет там только технические функции. Найдут, кого-нибудь. Несколько человек в автобизнесе Уралмаша — продвинутся по карьерной лестнице. Все будут довольны.
У них с Наташей закрутился бурный роман. Она несколько раз сорвалась с моего "поводка". Не ответила на мои звонки, в офисе и в квартире её тоже не было. Я понял, что Олег добился своего и "обошёл" меня, на повороте.
* * *
Праздновать Новый Год в офисе я не дал. Это семейный праздник, шуруйте отмечать его в другом месте, не на работе. Выпили по фужеру шампанского после работы и достаточно. 1 января у всех выходной, со 2-го работаем в обычном режиме, в усечённом формате. Все знают свой "фронт работ", пусть руководители сами принимают решения.
Сам тоже встретил новый год в кругу семьи, с Аней, Настей и нашими родителями. Маме идти домой было недалеко, до новой квартиры, Она согласилась посидеть с нами, пока у неё не заболит голова. Тестя с тёщей мы нашли бы, где положить, но они тоже ушли домой. Дозвониться до нас, сказать, что добрались, так и не смогли. Телефонная сеть ночью была перегружена звонками. Все поздравляли друг друга.
Дозвонились только днем, я позвал тестя опохмелиться, он отказался. Ну и ладно, здоровее будем. Делать особо было нечего, улицы были пустынны, народ отходил от праздника. Мы собрали Настю, сами оделись и погуляли на улице в своё удовольствие.
Заглянули к маме. Она тоже бездельничала, смотрела телевизор. Мне пришла в голову мысль. Я спросил её, нет ли у неё адреса моего отца? Он проживал где-то на севере области, то ли в Карпинске, то ли Краснотурьинске… Толи это вообще был один и тот же город…
Она спросила: "Зачем тебе?". Мы с отцом никогда не общались, его просто не было в нашей жизни, а тут вдруг такой интерес…
Я сказал, что у него появилась внучка, надо бы сообщить ему об этом… Всё-таки биологически — она его родственница. Если ему будет так же наплевать на неё, как и на меня — он просто не отзовется. Тоже наплевать. "Главное — прокукарекать, а там хоть не рассветай"…
Она порылась в записной книжке, дала адрес. Сказала,
что ей не интересно, что я про него узнаю. Да, она даже не поехала в этот Карпинcк-Краснотурьинск тогда, в 2011 году. Когда нам сообщили, что он умер. Я поехал — на сорок дней. Это был последний шанс познакомиться со своими родственниками. Бабушкой, которая еще была жива и сродными братом и сестрой. Они были младше меня, родились от второй жены отца.В тот раз все подумали, что я приехал делить наследство… Когда решились, наконец, задать мне вопрос, зачем я собственно, прибыл… Я им влепил. Прочел монолог, приготовленный заранее. Что раз отец уже не сможет, по понятной причине, нас познакомить — то я уж сам. Приехал — с ними познакомиться. Наследство мне — нахер никуда не впилось. Если им кровные узы, что нас связывают, безразличны — то я уеду в ту же секунду. Это касалось и младшего брата отца, моего дядьки.
Я не видел их никого, в сознательном возрасте, разве это недостаточный повод для встречи! Не понимаю, почему отец не приехал ко мне в Екатеринбург, когда я подрос. Не поговорил со мной. Не о том, почему они расстались с моей матерью и у него другая жизнь. Обо мне. Как я живу, умею ли драться, постоять за себя. Какие у меня увлечения, какой склад характера. В "кого я пошел" — в мать или отца? Неужели ему на это было наплевать! Ведь я его сын!
Сейчас этого уже точно не будет. Для меня он остался только строгим лицом на фотографии. Я никогда не видел, или не запомнил, чтобы он улыбался. С фотографии на могиле на меня смотрел незнакомый гражданин. У меня ничего не дрогнуло внутри. Он сумел стать для меня чужим человеком.
А ты, мой дядька — что думаешь по этому поводу? Тоже оставил где-то своего ребенка? Раз мы похожи, может быть это у нас — наследственное? Стоит мне бросить свою жену и ребенка?
Сходство у нас, действительно, было. Он был всего лет на 15 старше меня. "Вылитый Женя!" — воскликнула моя бабушка, Анна Григорьевна, когда увидела меня.
Они молчали, переваривая мой "наезд". На покойника. Их близкого. Который был мне — чужим. "О мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды". Я говорил правду, уж мне ли её не знать! У отца был наш адрес, телефон… Но он даже не позвонил. Мне, не матери.
Он ответил — "Нет, не наследственное". Своих детей он не оставлял. За брата ему сказать — нечего, они на эту тему не разговаривали. Он вообще был — малоразговорчивым.
"Кровные узы" это, конечно, да… Но они ничего про меня не знают. Я понял так, что и знать не хотят. Мы допили водку, помянули раба божьего, я переночевал у своей бабушки, погулял по городу и уехал домой.
Потом мне звонил мой брат, Сашка. Сказал, что мы не успели с ним поговорить. Он знал, что я существую, даже пугал мной своих недругов в школе: "Вот приедет мой старший брат из Свердловска, он вам покажет!". У него у самого было уже двое детей, он тоже бросать их не собирался. Про отца сказал, что он был очень строгим, они с сестрой его боялись. Сестру я так никогда и не увидел. Она вышла замуж и уехала в Санкт-Петербург.
Сашка позвонил мне, однажды, в конце января. Я испугался — вдруг что с бабушкой? Она была старая, около 90 лет. Оказалось, что с ней все в порядке. Она такая же бодрая, при полной памяти. Звонит он, чтобы сказать — у него родился ребенок, уже третий. Девочка. Назвали так же, как зовут наших с ним матерей — Надя.
После того, как я не дозвонился до бабушки, уже осенью того же года, чтобы поздравить её с Днем Рождения и поинтересоваться здоровьем — набрал ему. Он растерянно сообщил, что она умерла… Еще в феврале… Мне разве не сообщили? В этот год умерла моя мама, мне высказала соболезнования моя сестра, которую я никогда не видел. Тема смерти была для меня очень чувствительна. Они выразили соболезнования мне, но не сообщили о смерти другого родственника — родной бабки…