Чтение онлайн

После дня пути я велел разбить привал на вершине пологого холма. Магам и лошадям требовался качественный отдых, впереди самые неспокойные отрезки пути.

Солнце садилось, делая горизонт алым. Поднялся ветер.

Я сорвал перчатки и сунул за пояс, сжал и разжал пальцы. Скорее бы домой. Я так давно не был в Сеттории!

Вдруг спину прожег чей-то пристальный взгляд. Я обернулся.

Она шла быстро и решительно.

«Не зря ее прозвали Молнией», – мелькнула мысль.

Глаза госпожи Мирай взволнованно блестели, губы были плотно сжаты. Вот она остановилась напротив меня, словно налетела на преграду. Сделала глубокий вдох. Каждый раз, говоря

со мной, Молния преодолевала сама себя – это было заметно. И сейчас собиралась с силами, прежде чем произнести:

– У меня есть одна просьба. Прошу выслушать.

***

Молния

В стороне от стоянки, у подножия холма, росло дерево шимме. Я узнала его по широкому приземистому стволу и узловатым ветвям, раскинувшимся во все стороны подобно крыше. Они не успели покрыться листвой, но кто-то уже повязал ленты – яркие полоски ткани колыхались в такт дуновению ветра.

Леи, моя первая и единственная подруга, верила в его силу. Однажды наш отряд проходил мимо древа шимме, Леи сняла с волос ленту и повязала на ветку, сказав, что когда лента сгорит, желание исполнится. Парни ее тогда обсмеяли, мол, только простолюдины верят в такие глупости. Я вступилась за подругу и тоже получила словесных тумаков.

Как давно это было! Будто в прошлой жизни. Много воды с тех пор утекло, а я стала совсем другой. И только сны – мост к тем далеким дням.

Я встала так, чтобы свет заходящего солнца не бил по глазам, и сложила ладонь козырьком.

Неизвестно, когда в следующий раз увижу священное древо, в Сеттории они не растут. Желание прикоснуться к его стволу, постоять под кроной и вознести молитву было неодолимым.

Можно даже загадать что-нибудь. В память о Леи и остальных.

Я метнула осторожный взгляд в сторону сетторцев. Если хочу подойти к дереву, сначала придется спросить разрешения у Грома. Я не желала иметь с ним ничего общего, говорить и узнавать его ближе, особенно учитывая поручение Главы. Но и позволять страхам отравлять мое существование тоже не могла.

«Он смотрел на тебя так, будто хотел порезать на кусочки и сожрать».

Глядя на меня, Гром вспоминает нашу первую встречу. Он не может смириться и простить, и я прекрасно понимаю, почему. В этом мы схожи, я ведь тоже не могу.

Сначала принципы, а потом остальное.

Пока не успела передумать, я сделала шаг в его сторону. Потом двинулась быстрее. Внутри словно вырос барьер – закрыться, не приближаться к нему.

Тело все помнило и выдавало защитную реакцию.

Мои эмоции были громкими, как крик – Гром их почувствовал. Обернулся и посмотрел с интересом.

– У меня есть одна просьба. Прошу выслушать.

Я вытянулась по струнке, словно передо мной был капитан еще той, старой команды из детства, которого я боялась до трясучки. Но было одно отличие: Гром жив, а ни капитана, ни моих боевых товарищей давно уже нет.

– Слушаю, – произнес холодно.

Его голос заставил съежиться.

– Вы позволите отойти ненадолго?

– Зачем?

– Мне надо вознести молитвы под деревом шимме, – я указала пальцем направление. – Это совсем рядом. Я все время буду у вас на глазах.

Зря я это затеяла. Видно же, он не тот, кто оценит мои сентиментальные порывы. Он с трудом меня переносит, даже общая борьба с демонами этого не исправила.

Гром внезапно отмер и стал похож на живого человека. Непонимающе нахмурил брови:

– Дерево шимме?

– Его

еще зовут древом желаний. Так вы меня отпустите?

– Никто не может препятствовать желанию человека помолиться богам. Это право есть даже у идущих на смерть, – сказал он, немного подумав. – Хорошо, госпожа Мирай.

И, когда я задержала дыхание от удивления, замешательства и еще какого-то странного чувства, он добавил:

– Но одну я вас не отпущу. Я пойду с вами.

***

Гром

– Вы будете сопровождать меня к месту молитвы, не доверив это дело никому из своих людей? Окажете такую честь?

Показалось, или в ее словах действительно мелькнул сарказм?

Не объяснять же, что я не могу ей доверять. Не маленькая, сама должна понимать.

Она смотрела на меня как-то зло и одновременно беспомощно. Эти эмоции укрывали ее, как броня. Старший брат говорил, что я ничего не понимаю в чувствах. Но то, что ощущала в этот момент Молния, я понимал прекрасно.

– Вы так опасны и непредсказуемы, что я никому не могу доверить столь тяжелую ношу, – решил подыграть я. – И вдруг мне тоже захочется помолиться?

– Благодарю.

Она подавила то ли фырк, то ли вздох, отвернулась и зашагала по склону холма. Не выдержала.

Ветер перебирал темные пряди, собранные в высокий хвост, теребил края черной накидки. По гладкой темной ткани скользили вышитые серебристые молнии – эта женщина не изменяла себе. Мы спустились и немного прошли по каменной насыпи, пока госпожа Мирай не остановилась у кряжистого дерева. Его ствол был сплетен из нескольких стволов, ветви тоже были перекручены.

Между мной и Молнией оставалось шагов пятнадцать. Ветви дерева шимме раскинулись во все стороны и укрывали нас, словно крыша.

Я застыл, сложив на груди руки. Какое-то время она просто стояла, глядя на толстый ствол с потрескавшейся корой. Потом бросила на меня взгляд из-под полуприкрытых век.

– Можете начинать.

– Спасибо, – отрезала она и опустилась на колени, сложив ладони в молитвенном жесте.

И сразу стала такой спокойной, а ведь мгновение назад глядела волком. Уверен, она знает, что я на нее смотрю. Внимательно, ни на миг не отводя взгляда.

Внутренне ожидаю подвоха?

Даже если она что-то задумала, я успею ее остановить.

Думаю об этом и понимаю, насколько это глупо. Насколько проросло во мне это все.

А она стояла на коленях под приземистым деревом. На ветви его, длинные и раскинутые в стороны, суеверные простолюдины повязали цветные ленты. Ветер колыхал их, выцветшие от дождя и солнца.

Меня кто-то окликнул, но я поднял руку, подавая знак не приближаться. Подождут.

Она стояла на коленях долго. Очень долго. Я уже начал терять терпение и еле сдерживался, чтобы не прервать госпожу Мирай. Она что, нарочно тянет время? О чем можно так долго просить? Даже приговоренные к смерти молятся быстрее.

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что сам утратил счет времени. Просто провалился куда-то и, страшное дело, расслабился. То ли сказалась накопившаяся за долгие месяцы усталость и необходимость все время держать себя в напряжении. Плоть ведь нельзя истязать бесконечно, подпитывая стимуляторами и магией. Однажды наступает откат.

То ли сама атмосфера и тонкие, исходящие от дерева вибрации всему виной.

Молния открыла глаза и посмотрела на меня. Сейчас она казалась непривычно смиренной, тихой и по-своему красивой.