Гримуар I
Шрифт:
— Я же сказал, они провели фильтрацию. Возможно, хотели оставить только пустой контейнер, который мог бы перенять новый характер, но не смогли стереть информацию из реального мира.
— Может, среди них есть диверсант? — предположил я.
Все повернулись ко мне. По маске Нокса нельзя было судить о его эмоциях, но мне показалось, что он знатно обрадовался.
— Диверсант? — неуверенно произнесла Сара. — То есть, думаешь, кто-то нарочно оставил куски памяти, чтобы Нокс себя выдал?
— Да. — ответил я. — В случае с Анной все действительно выглядело как сбои. Но тут что-то чересчур странное…
— Не
— Паш, ты так и не ответил, почему он тогда помнит всякую чушь, — слегка обиженно ляпнул Сэмми. — Или я один тут такой тупой и ничего не понимаю?
— Я тоже не понимаю. Но в отличие от тебя я точно не тупой, — пропел дух, картинно отворачиваясь от Сэмми, который лишь обиженно насупился в ответ.
— Э-э. Так ведь все просто, — ответил Павел и обвел нас взглядом. Мы ожидающе уставились в ответ. — Вы серьезно?
— Да говори уже! — не выдержала Сара.
Да уж, обычно она схватывала все на лету, а тут ее дурочкой выставляют. Понимаю. Павел устало выдохнул и начал объяснять:
— Человеческое подсознание хранит огромное количество информации, но само сознание блокирует ее, потому что такие объемы данных почти невозможно обработать в реальном времени. Подумайте только, сколько процессов происходит в мозгу, когда вы, например, печатаете сообщение. За это отвечают связи между нейронами, созданные за многие часы практики печатания. То же самое со всеми другими делами. Многие люди даже не способны на мультипоточность. Я, например, могу делать только одно дело за раз. Стоит задуматься о еде или еще чем-то, и из размеренного потока мыслей тут же выбивает, и приходится сосредотачиваться снова…
— Э-э, а я думал, ты идеальный робот, — протянул Сэмми. Павел недовольно глянул на него, то ли за то, что перебил, то ли за то, что назвал роботом.
— Так вот, — продолжил Павел. — Сервера Бладласта просто невероятно мощны. Это одни из лучших компьютеров нашего поколения. Мы даже представить себе не можем цену на подобное оборудование. А уж для такого важного проекта как интеграция человеческого сознания в виртуальное пространство они точно использовали бы лучшее, что у них есть. С такой вычислительной мощностью данные в подсознании будут в легкой доступности для того, что сейчас является хранилищем сознания Нокса.
— Звучит так, будто тебе все это нравится… — пробормотал в ответ Нокс.
Павел слегка покраснел и, спохватившись, принялся оправдываться:
— Вовсе нет! Это нарушение любых норм этики и морали! Подобные эксперименты нельзя проводить даже с разрешения субъекта…
— Не называй меня субъектом! — Нокс уже не пытался сдерживать злость в голосе.
— Я не тебя имел ввиду… И как еще называть их, они же не объекты.
— Люди! Они люди! Так же, как и я! — прокричал Нокс, резко вскакивая.
Наступило долгое удушливое молчание. Хотелось, чтобы кто-нибудь наконец заговорил и разогнал напряженную атмосферу.
— Нокс, — осторожно начала Сара. — Если ты помнишь все до мельчайших деталей, мы можем выяснить, где именно ты жил и в какой момент времени тебя похитили.
— А ведь точно! — Сэмми попытался вложить в голос весь запас своего оптимизма. —
Больше всего ты должен знать о своем родном городе. Лучше всего ты должен знать свой родной язык. Так давай, рассказывай!— Я… — начал было Нокс, но осекся. — Я. Я не понимаю…
— Что не так? — спросил я, подходя ближе к нему.
Парень медленно осел на ворсистый ковролин и напряженно потер виски.
— Я помню каждый уголок своей квартиры, каждый поворот на улицах, но… Я не вижу лиц на фотографиях, надписей в своих соцсетях… Ничего! Как-будто что-то размытое. Черт!
— Значит, они действительно отрезали большую часть воспоминаний о тебе самом, — сказал Павел. — Ты помнишь в деталях свой родной город, так?
— Я не знаю, родной ли это город. Да и кто вообще в наше время оседает на одном месте надолго?
— Но ты помнишь здания, улицы…
— Я даже помню чертовы расстояния между плитками и вкус фетучини аррабиата из соседней траттории.
— Стоп! — воскликнул Павел. — Вот такими мелкими шажками мы и сможем понять, откуда ты родом и когда тебя похитили. Будем соединять образы воедино. Нужно лишь сопоставить все твои воспоминания.
— Всего лишь? — нервно хмыкнул Нокс.
— Начнем прямо сейчас. У нас не так много игровых денег, чтобы зря тратить время. — сказала Сара и поспешила добавить: — Не подумайте, что мне жаль денег! У меня действительно их не хватит, если тратить время зря.
— В случае необходимости, мы купим игровые деньги за реал, — просто сказал Сэмми. Видя наши удивленные лица, он продолжил: — Кайл, ты ведь не думал, что все элитные карточки в Прайде я выбил в квестах?
— Вот гад! — воскликнул я.
Мда уж, пользоваться черным рынком — не самая лучшая идея. Поймают — забанят. Мы ведь не какие-то там топы, чтобы держать нас в игре и дальше, закрывая глаза на незаконную торговлю.
— Вот только Кайлу нельзя торговать на черном рынке. Если его аккаунт забанят, мы не сможем связаться с Ноксом и Анной, — сказала Сара.
— Аха. Значит придется мне это делать. Все равно именно мой аккаунт самый бесполезный сейчас, — весело протараторил Сэмми.
Наконец, обстановка была разряжена. Всеобщее напряжение и тревога рассеялись. Причиной же было то, что мы наконец-то начали понимать суть происходящего и знали, что нам делать и с чего начинать. Нокс кашлянул и тихо спросил:
— А кто такой Кайл?
Тихое хихиканье Сэмми обратилось заразительным хохотом. За серьезными разговорами о Бладласте, мы даже забыли представиться. Было решено называть Нокса Ноксом, пока он не вспомнит свое настоящее имя.
Сара оплатила дополнительное время, и мы принялись составлять общую картину из воспоминаний рыжика. Нельзя было никуда записывать информацию, ведь стоит выйти из отеля, и все станет доступным Бладласту. Кроме того, нельзя было вне отеля показывать, что мы знаем правду. Пришлось играть роль обычных игроков, собравшихся в группу. Осторожность — не конек Сэмми, поэтому он сразу заявил, что лучше вообще будет молчать в тряпочку в присутствии духов.
Каждый старался запомнить по максимуму из того, что нам поведал Нокс. Павел решил, что нам не стоит пытаться разобраться со всем за раз. Пришлось разделить расследование на множество этапов.